18+

c_180_123_16777215_00_images_AndreyPushkarev_.jpgБрат экс-главы Владивостока – о работе и семейных ценностях

Экс-директор группы компаний «Востокцемент» Андрей Пушкарёв выступил в Тверском районном суде Москвы. Андрей Пушкарёв высказался по существу предъявленных ему, его родному брату – экс-главе Владивостока Игорю Пушкарёву и бывшему директору МУПВ «Дороги Владивостока» Андрею Лушникову обвинений в течение двух заседаний – 6 и 7 февраля

Экс-руководитель «Востокцемента» сообщил, почему отгрузки стройматериалов продолжались в адрес МУПа, несмотря на всё возрастающую задолженность, кто принимал стратегические решения в холдинге и что являлось социальной нагрузкой для группы компаний. Андрей Пушкарёв привёл факты, свидетельствующие об абсурдности и несостоятельности предъявленных обвинений. 

Стенограмма допроса Андрея Пушкарёва

Судья: Продолжаем допрос свидетеля Пушкарева, подсудимого Пушкарева Андрея Сергеевича. Так, мы остановились на вопросах других защитников, как я понимаю.

Защита: Да.

Судья: Хорошо, пожалуйста. Слушаем вопросы. 

Коротенко: Адвокат Коротенко. Андрей Сергеевич, расскажите, пожалуйста, как происходило ваше назначение на должность заместителя генерального директора Воробьева Виктора Павловича? 

Пушкарев: На тот момент я работал на «Спасскцементе» в должности управляющего, и в один прекрасный день Игорь, мой старший брат, сообщил мне, что он принял решение о переводе меня заместителем Воробьева, сказал, что так нужно для дела. И я с этим, естественно, согласился, перешел. И основная задача, которую он мне ставил на этом этапе, это набираться опыта у Виктора Павловича, изучить структуру «Востокцемента», механизмы, как все работает, то есть рядом с Виктором Павловичем набираться у него управленческого опыта.

Коротенко: Андрей Сергеевич, а скажите, пожалуйста, обсуждали ли при этом вы вашу дальнейшую перспективу?

Пушкарев: Нет, дальнейшей перспективы не обсуждали, то есть была поставлена задача конкретно на этот этап, а о перспективе мы не говорили. Хотя я, конечно, понимал, что этот этап подразумевает подготовку меня к работе руководителем, возможно, когда-нибудь в будущем я мог бы заменить Виктора Павловича, я не исключаю. 

Коротенко: Скажите, пожалуйста, как заместитель Воробьева вы выполняли какие обязанности? 

Пушкарев: В основном, ну, львиная доля моих обязанностей – это было управление производством, то есть я уже на производстве на тот период работал, ну, почти три года, то есть я уже многое знал, но еще больше мне предстояло узнать, но основное направление деятельности, ответственности - это было производство. Параллельно с этим я изучал и знакомился со всеми остальными направлениями, так, в начале того периода, когда я пришел заместителем,  я знакомился  с  экономикой, то есть, можно сказать, сидел с Жанной Владимировной Бевзой, с продажами, с направлениями продаж, с юристами, с железной дорогой, ну, по всем направлениям, но это была больше ознакомительная работа, а вот где я нес персональную ответственность, это было производство. 

Коротенко: Андрей Сергеевич, в материалах дела неоднократно применялся, использовался термин «группа компаний «Востокцемент». Расскажите, пожалуйста, подробнее, как же именно понимаете этот термин вы, что вы бы отнесли к  характеристикам группы компаний,  как поняли себе это в первую очередь.

Пушкарев: Ну надо сказать, что как группа компаний «Востокцемент» юридической формы мы не имеем, то есть у нас, юридически то есть, такой формулировки не существует в нашей компании. У нас была управляющая компания «Востокцемент», которая имела договоры на управление с некоторыми юридическими лицами, в основном это были заводы, производящие стройматериалы, это был «ДВ-Цемент», вот с ними были договоры управления. Все остальные юридические лица, они де-юре с нами были практически никак не связаны,  скажем, с точки зрения юридической их, наверное, можно назвать стратегическими партнерами, которые тесно с нами работали, взаимодействовали, но прямой юридической связи у нас с ними не было. Прямая юридическая связь и объединяющая в каком-то смысле было только с теми, с кем и был заключен договор управления. И  «Востокцемент» исполнял функции единоличного исполнительного органа, то есть «Востокцемент» был генеральным директором этих предприятий. 

Коротенко:  То есть правильно понимаю, что часть компаний, которые вы относите к группе компаний, были юридически независимы от него?

Пушкарев: Да, большинство, то есть тех, кто юридически был зависим, мы управляем по договору, их, ну, меньше 10. То есть заводы и «ДВ-Цемент».

Коротенко: Эти компании имели отношение к Игорю Сергеевичу?

Пушкарев: Те, кто под управлением находился, конечно, имели. А остальные… я как бы… не входило в мои функциональные обязанности, да и Игорь сам особо не делился со мной как бы всей полной картиной, то есть поэтому я знаю, что некоторыми юридическими лицами Игорь владел, некоторыми владел частично, а некоторыми вообще не владел. 

Коротенко: А когда вы были заместителем генерального директора, генеральным директором «Востокцемента», вы изучали документы, которые могли бы и фактически относились к Игорю Сергеевичу, к членам его семьи? Учредительные документы, корпоративные права? 

Пушкарев: Нет, это я не изучал, то есть меня Игорь изначально сориентировал на производство, на работу в этом направлении, а в вопросы владения, собственности, я в них ну не лез, не вникал, никто меня на это не уполномочивал, то есть Игорь этот вопрос курировал сам вместе с Павленко и с Бевзой, ну с другими коллегами, я этого не касался. 

Коротенко: А какие-то распоряжения вы могли давать о переоформлении долей с одного предприятия, допустим, на другое или с одного лица на другое? 

Пушкарев: Естественно, нет. То есть это не в моей компетенции. 

Коротенко: Андрей Сергеевич, расскажите, почему же все-таки уволился Воробьев Виктор Павлович с должности генерального директора? 

Пушкарев: Ну как уже и сам Виктор Павлович здесь на судебном следствии сказал, и Игорь это подтвердил, то есть после того, как Игорь стал главой города Владивостока, прошло не так много времени, когда стало очевидно, что для выполнения муниципальных задач «Востокцемент» будет принимать активное участие (неразборчиво), так скажем, больших вливаний. Виктор Павлович с этим был категорически не согласен, как он сказал на допросе, Буцефал двоих не вывезет, то есть и для себя он принципиально принял решение, что он в этом участвовать не хочет, и принял  решение об уходе. 

Коротенко: Скажите, пожалуйста, как произошло ваше назначение на должность генерального директора?

Пушкарев: Весной 2009 года Игорь вместе с Виктором Павловичем пригласили меня в кабинет к Игорю в офисе «Востокцемента», и Игорь объявил, что он с Виктором Павловичем… Виктор Павлович принял такое решение, Игорь это решение принимает, и они решили, что лучшей кандидатурой на замену Виктора Павловича буду я,  так как уже  9 месяцев рядом с Виктором Павловичем плечом к плечу, у меня есть определенный опыт, хоть и небольшой. И таким образом было принято решение. Чуть позже об этом решении объявили коллективу на собрании. Объявление это сделал Игорь, то есть всем объявили, Виктора Павловича почетно проводили, и я заступил вот на работу.

Коротенко: А вот скажите, вы вот все-таки, вы как сами оценивали свой опыт, достаточно его было для того, чтоб полноценно руководить группой компаний? 

Пушкарев: Ну явно недостаточно, мне на тот момент было 25 лет, то есть тут нет таких… то есть я не… обычный человек, то есть явно опыта было недостаточно. Мне, скажем так… ситуацию спасало то и помогало то, что коллектив в «Востокцементе», он был очень опытный, то есть там специалисты работали не один год, а некоторые и не один десяток лет, то есть все были профессионалы, расставленные по своим местам, моя роль на том этапе была чисто организационной, то есть как бы организовать людей, состыковать, ну и самое главное, я в ежедневном движении был в контакте с Игорем, со своим старшим братом, он мне подсказывал, направлял, руководил, поэтому как бы мне в этом плане было легко вот все первые, особенно первые, этапы, первые годы, то есть я работал в плотной связке с Игорем. То есть он меня направлял по всем вопросам. 

Коротенко: А руководители подразделений, предприятий, которые управлялись «Востокцементом», вам оказывали какую-то помощь?

Пушкарев: Ну естественно. Они же… то есть я был самый молодой из всех, они меня старше все в среднем ну лет на 10. То есть они уже были опытные, знали свои задачи, знали свои маневры. Работали до этого все практически вместе с Игорем, знали его требования, поэтому и им было как бы легко относительно, потому что им давали свободу действий в определенных рамках, они выполняли свои задачи. 

Коротенко: Угу. Вы сказали, что были в контакте с Игорем Сергеевичем. Он как часто появлялся в офисе «Востокцемента»?

Пушкарев: Ну из регулярных его посещений это как минимум раз в неделю, поначалу это был, по-моему, четверг, потом это стал вторник, то есть вот все знали в компании, что в четверг или в последующем во вторник Игорь Сергеевич будет вне зависимости ни от каких обстоятельств, все готовили свои вопросы какие-то. Помимо этих регулярных посещений там были и  внеплановые, то есть он мог заехать в любое время, у него был свой кабинет, в приемной, там его кабинет, первой в приемной секретарь, его кабинет, и на двери была вывеска Пушкарев Игорь Сергеевич.

Коротенко: Угу. А кроме вот этих еженедельных посещений «Востокцемента» еще по каким-то поводам Игорь Сергеевич посещал «Востокцемент»?

Пушкарев: Ну у нас еще Виктором Павловичем как бы была внедрена такая система управления, о которой и он, и Игорь рассказывали, был такой бюджетный комитет у нас в свое время,  он назывался еще инвестиционным, потом мы из двух комитетов сделали один, то вот на заседании бюджетного комитета Игорь тоже бывал постоянно. То есть там были  как регулярные собрания этого комитета, так и внеплановые какие-то, то есть он их тоже посещал. Также он в обязательном порядке приезжал в офис для поздравления сотрудников 8 Марта и в день рождения компании, ну и в Новый год, три раза это как минимум.

Коротенко: А расскажите подробнее про бюджетные комитеты, то есть это какая периодичность была у бюджетных… у бюджетных комитетов, кто присутствовал на проведении бюджетных комитетов, значит, вопросы какие рассматривались на бюджетных комитетах? Ну и, соответственно, на этих бюджетных комитетах Игорь Сергеевич, скажем, присутствовал, но он только присутствовал или какие-то решения принимал? Поподробнее про бюджетный комитет, пожалуйста…

Пушкарев: То есть бюджетный комитет как минимум… обязательно и всегда, минимум 3 раза в год, бюджетные комитеты собирались с повесткой дня это бюджет, то есть по итогам прошедшего года  в марте, иногда в апреле, это мы подводили итоги прошедшего года. Затем в июле  подводили итоги первого полугодия, и в декабре  комитет с повесткой дня – это бюджет на следующий год компании в целом. На этих бюджетных комитетах Игорь всегда был в обязательном порядке, ни одно решение мы без него не принимали. Могли, конечно, собраться, что-то обсудить, если он не мог приехать, но потом собирались второй раз уже с его участием. Касательно участников… То есть количество участников в бюджетном комитете менялось периодически, но это были 10-15 человек, в него входили все топ-менеджеры «Востокцемента». Был председатель, секретарь, формально председателем был генеральный директор, то есть подписи на протоколах ставили председатель, секретарь, то есть я, и секретарем, как правило, была Бевза Жанна Владимировна. Но фактически ни одно, ни один протокол мы не подписывали, пока Игорь нам прямо по пунктам не подтвердит: да-да, хорошо, согласен, нет, не так.

Коротенко: В ходе бюджетных комитетов Игорь Сергеевич высказывал свое мнение по рассматриваемым вопросам? 

Пушкарев: Конечно. То есть и все мои коллеги, ну и я как содокладчик, мы выступали по определенным вопросам, докладывали, предлагали, а Игорь уже принимал решение – соглашался, не соглашался, ставил свои задачи, то есть принимал активное участие, сидел всегда во главе стола.

Коротенко: Вот такое… такая форма участия в бюджетных комитетах это все-таки была некая консультативная роль или форма управления?

Пушкарев: Конечно, нет, это форма управления.

Коротенко: (неразборчиво)

Пушкарев: Ни о каких консультациях и речи быть не могло как бы. Мы, конечно, могли проконсультироваться по каким-то вопросам, но в данном случае это форма управления.

Коротенко: Давайте поговорим про заключение договоров с МУПом. Значит, 29 мая 2008 года был заключен договор 292 дробь 08 между «ДВ-Цементом» и МУПВ «Дороги Владивостока». Расскажите, как происходило заключение этого договора, если, конечно, помните, потому что события больше чем 10-летней давности.

Пушкарев: Ну об этом договоре я узнал уже, ознакомившись с материалами дела, и здесь, на судебном следствии, из даты заключения договора явно следует, что он заключился там через несколько дней после моего прихода в «Востокцемент», я, естественно, никаким образом в его заключении не участвовал. Эта работа, она была в зоне ответственности наших продажников. То есть это…

Коротенко: Я немного перебью вас, через сколько дней договор заключился после вашего назначения?

Пушкарев: Какая… Какая там дата?

Коротенко: 29.05 2008. 

Пушкарев: Пять дней, по-моему, да.

Коротенко: Через пять дней после вашего прихода в «Востокцемент»? На пятый день?

Пушкарев: Да. На пятый день, да. То есть это была зона ответственности «ДВ-Цемента», продажников. Как мы уже здесь в суде рассказывали, основную… основная работа по заключению договоров лежала на активном продажнике по фамилии Шпартеев, это вот как раз он этим вопросом занимался. Я допускаю, что я мог присутствовать на каких-то совещаниях на эту тему или, может, на встречах с клиентами, потому что, как я уже сказал, первый месяц-два я знакомился со структурой «Востокцемента». То есть я пару дней с продажниками, пару дней с юристами, также у меня и с экономистами, то есть там и встреча с банками, ходил там  по юридическим каким-то вопросам. То есть не исключаю, что я мог с продажниками присутствовать на каких-то переговорах. Чтобы я присутствовал на переговорах или при подписании этого договора, я не помню такого.

Коротенко: Так, а скажите по поводу договора 142 от 4 марта 2009 года. А у него какие были обстоятельства заключения, присутствовали ли вы при этом?

Пушкарев: Про этот договор я тоже слышал, что такой номер существует, дата такая и что он заключен был не на стандартных, опять же в ходе ознакомления с материалами дела здесь, на судебном следствии. В заключении этого договора я, естественно, никакого участия не принимал и принимать не мог. Как я уже сказал, я был заместителем Воробьева Виктора Павловича, зоной моей ответственности было производство, и вопросы продаж, заключения договоров в мою компетенцию не входили, я был… ну никак не касался.

Коротенко: Угу. Напомните, когда вы назначены генеральным директором вместо… вместо Воробьева?

Пушкарев: С начала мая 2009-го. То есть на момент заключения я был заместителем Воробьева.

Коротенко: То есть вы стали генеральным директоров спустя два месяца после заключения договора?

Пушкарев: Да. Да. Да.

Коротенко: А вот вы сказали о том, что о номере и дате этого договора вы узнали в ходе следствия, да… Но вы же знали о том, что существуют отношения МУПВ с «ДВ-Цементом»?

Пушкарев: Ну я, так как учился на юрфаке, я знал, что ни одно… ни одна поставка, вообще ни одно действие в бизнесе невозможно без заключения договоров. Ну, естественно, раз клиенты были у нас, что-то покупали, естественно, был договор.

Коротенко: То есть вы хотите сказать, что вы сам договор не видели?

Пушкарев: Ну не видел, конечно же, не видел.

Коротенко: Договор вы не видели. Скажите, пожалуйста, а вообще какая-то процедура согласования договоров имеется в «Востокцементе»?

Пушкарев: Да, процедура имеется, к разным договорам как бы эта процедура она разная, разных договоров. Касательно договоров по продаже материалов – это компетенции «ДВ-Цемента», и сотрудники «Востокцемента» в ней участвуют только, насколько я помню, маркетологи, служба безопасности и юристы, вот. Это те сотрудники «Востокцемента», которые каким-то образом участвуют в заключении договоров, могут там вести согласование. Все остальное это «ДВ-Цемент».

Коротенко: Этот договор вы не согласовывали или согласовывали?

Пушкарев: Нет, я нет. Я вообще никакие договоры не согласовывал (неразборчиво).

Коротенко: Угу. Скажите, пожалуйста, уже обсуждалась тема поручительств для МУПов. Компаниями группы компаний «Востокцемент» вот выдавались такие поручительства на самом деле? И это было как-то связано с поставкой строительных материалов?

Пушкарев: Да, поручительства выдавались, я в своих показаниях об этом достаточно подробно сказал, до там порядка 15, по-моему, договоров- поручительств. Часть из них подписывал лично я от лица «Спасскцемента», часть подписывал Сысоев, часть подписывал тот, кто меня замещал, если я был там в отпуске, в командировке. Да, эти договоры заключались, заключали мы их по прямому указанию Игоря, Игорь звонил лично мне и говорил, что есть такая необходимость, там обратится МУП «Дороги Владивостока», нужно нам заключить договор. Все, как бы мы брали к исполнению, хотя, естественно, никакого желания особенного у моих коллег, отвечающих за финансы, не было. То есть они эту… эти инициативы воспринимали в штыки, негативно, то есть это портило и ломало просто всю систему отношений с нашими кредиторами. Что это значит… что нас, мы постоянно на несколько миллиардов рублей кредитуясь… кредитовались в коммерческих банках, по коммерческим кредитам, под коммерческие проценты, в этих кредитных договорах… договорах на много десятков страниц расписаны условия, какие мы должны соблюдать. А вот эти поручительства делают так, что мы эти условия… мягко говоря, как бы от них отклонялись. И вследствие у банков могли возникать, а иногда и возникали, вопросы к нам, росли процентные ставки, ну и так далее. И  это ограничивало нас в увеличении нашего кредитного портфеля. То есть до определенного потолка мы могли иметь обязательства, ну то есть поручительства – это наши обязательства, все, дальше, выше этой планки мы прыгнуть не могли. То есть это… особенно наших финансистов.. ну они были крайне не рады.

Коротенко: А вот вы сказали о том, что Игорь Сергеевич обращался к вам и просил помочь с поручительствами. А такие поручительства, они касались  именно поручительств по поставке строительных материалов? Или по договорам о выполнении работ строительных?

Пушкарев: (неразборчиво). Я думаю, что  он не просил помочь, он говорил: подпиши эти договоры, подписи, и все. То есть это не просил… не просто помочь, а это как бы приказ. Это раз. И второе, ну как мы уже и на показаниях сказали, – там из всех этих поручительств к дорогам, к строительным материалам всего 4 договора имеют отношение, а все остальные, там реки, мусор, берега рек, ну вообще к нам это отношение не имеет, где мы и где мусор с реками.

Коротенко: Ну вот реки, очистка русел рек, да вот… мы об этом слышали… уборка мусора, ну это не имеет к вам никакого отношения. А почему тогда вы должны были брать поручительства?

Пушкарев: Мы… Игорь Сергеевич нам дал ценные указания дать поручительство, мы им давали. 

Коротенко: Ну зачем это вам? 

Пушкарев: Ну это его надо спросить, я не знаю.

Коротенко: Скажите, пожалуйста…

Поликарпов: Скажите, пожалуйста, в интересах иных МУПов давали поручительства, не только МУПВ «Дороги Владивостока», каких-то других муниципальных предприятий?

Пушкарев: Да, мы все в материалах дела видели, что был договор поручительства с МУП «ВПЭС», ВПЭС - это Владивостокское предприятие электрических сетей, мы давали поручительство, по-моему, на 600 миллионов. Действовали по той же самой схеме – поручение Игоря на этот счет было.

Коротенко: Андрей Сергеевич, а выдача поручительств, она подразумевает каким-то образом извлечение материальной выгоды для группы компаний?

Пушкарев: Все эти договоры были безвозмездные, то есть ни одной копейки мы от поручителей, от тех, за кого поручались, не брали. То есть никакой выгоды с заключения договоров нет, наоборот, как я уже сказал, как последствия этих заключений договоров были для нас убытки, то есть повышались процентные ставки по банковским кредитам, то есть вот там уже были… шли прямые убытки, но это, что называется, было чуть-чуть в другом месте.

Коротенко: МУП вам не был чем-нибудь обязан за эти договоры?

Пушкарев: Нет. Абсолютно ничего.

Коротенко: Скажите, пожалуйста, значит, некоторые предприятия группы компаний закупали строительные материалы, а именно асфальтобетон у ООО «Примасфальт», в материалах дела есть соответствующие документы. Расскажите, для каких целей покупались эти материалы у стороннего, казалось бы, поставщика материалов, да? С чем это было связано?

Пушкарев: Ну Игорь ставил и мне лично, и всем моим коллегам задачу обеспечить МУП бесперебойно качественными материалами строительными в любом необходимом ему объеме. Иногда случалось так, что наш асфальтобетонный завод ломался либо МУПу требовалось асфальтобетона больше, чем мы могли сделать. Ну, к примеру, мы можем делать 1000 тонн асфальта в сутки, а МУП укладывал там какие-то магистрали, дороги и ему требовалось 1500 тонн асфальта в сутки для того, чтобы не нарушить там технологию укладки. И в таких случаях мы опять же по указанию Игоря… как-то… я помню случай, звонил мне, там немножко критиковал, почему не хватает асфальта, я тут на объекте, асфальтоукладчик простаивает, каток простаивает, нет, говорят, асфальта нет. И я на это объяснял, что числом как бы больше дать не можем, у нас завод 60 тонн в час, это его предел. После этого Игорь сказал, что задачу по бесперебойному обеспечению я не снимаю, ищите других производителей асфальта, договаривайтесь, покупайте у них асфальт и обеспечивайте МУП. На мой вопрос почему, может быть, он сам этим вопросом займется. Он сказал, что у МУПа нет для этого средств, у него за деньги никто давать… без денег давать никто не будет, а чтоб платить зарплату, у МУПа нет таких возможностей, поэтому эту обязанность он возложил на нас. Также иногда наш асфальтобетонный завод ломался, и тоже был случай… как-то мы… весной внезапно у Спецзавода выяснилось, что там раз… для консервации… осенью предыдущего года неправильно законсервировали где-то хозяйство, оно там все после морозов пришло в негодность, и 2 недели мы его восстанавливали и ремонтировали. И на этот период мы тоже обращались там в «Примасфальт», в «ВКПП» и брали асфальт у них, покупали за живые деньги и восполняли потери.

Коротенко: Хорошо, ну а МУП-то мог подождать, пока вы почините завод?

Пушкарев: Ну, может, он и мог подождать, но от Игоря была четкая задача обеспечить бесперебойно. 

Коротенко: А может быть, вы знаете: у МУПа были какие-то сроки по выполнению обязательств перед администрацией города? Они должны были укладываться в эти сроки? 

Пушкарев: Ну наверняка были, я не знаю, я незнаком там с их контрактами, со сроками, но я точно знаю, что у МУПа были обязательства перед Игорем как главой города, то есть он ставил задачу, а они ее выполняли.

Коротенко: А скажите, работали два завода как-то в одну смену, в несколько смен? 

Пушкарев: У нас завод полностью сейчас… все заводы работают в режиме 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. То есть у нас на всех производствах такой режим.

Коротенко: А МУП материалы отгружал тоже в круглосуточном режиме? 

Пушкарев: МУП брал материалы тогда, когда ему хотелось. То есть он под нас особо не подстраивался, то есть вот как ему удобно, тогда он и брал. Удобно ночью – ночью. Днем – днем. 

Коротенко: То есть вы…

Пушкарев: То есть мы работали как супер… супермаркет. 

Коротенко: То есть МУП под вас не подстраивался? 

Пушкарев: Это мы подстроились, то есть у нас изначально, насколько я… насколько я помню, еще в 2007  году режим был дневной, потом уже как бы мы перешли на круглосуточный, потому что были требования Игоря бесперебойно обеспечить, и мы уже для себя решили, что бесперебойно – это 24 часа 7 дней в неделю. Набрали дополнительные смены, иногда были… были не иногда, а очень часто, что наши люди просто просиживали, то есть наступала ночь, асфальт никто не берет, люди сидят, зарплата тикает, часы тикают…

Коротенко: То есть вы платите зарплату людям, а МУП не покупает?

Пушкарев: Да-да. МУП как супермаркет, продавец сидит в супермаркете, у него зарплата идет, ну если клиент не пришел, ну…

Коротенко: А за… а вы оплачиваете работу?

Пушкарев: Да.

Коротенко: Сотрудников и завода… Понятно. Хорошо, скажите, пожалуйста, у «Примасфальта» материал один вы покупали, судя по материалам дела? 

Пушкарев: Да, и я в показаниях об этом подробно сказал. 

Коротенко: Угу. Так. Тогда вот такой вопрос. Правильно ли я понимаю, что за материал, который вы покупали у «Примасфальта», вы платили живые деньги? 

Пушкарев: Естественно, то есть не было таких поставщиков, готовых отпускать без денег, и «Примасфальту» мы платили  живые деньги, это Таран подтвердил на допросе, директор «Примасфальта», сказал. 

Коротенко: Хорошо. Вы заплатили живые деньги, а перспектива оплаты этих денег МУПом, она как-то озвучивалась? Может быть, руководством МУПа?

Пушкарев: У нас была задача от Игоря – обеспечить бесперебойное снабжение. То есть, естественно, все эти долги, они падали в общую бочку с долгами, как бы и МУП никак там отдельно не платил, не измерял, просто долги росли, росли, росли. То есть это все в общий котел падало долгом.

Коротенко: Угу. Скажите, ваше личное отношение к, скажем так, установке Игоря Сергеевича обеспечить бесперебойное снабжение МУПа и обеспечить это как социальную нагрузку, вот у вас как у начинающего директора предприятия какое сложилось к этому отношение?

Пушкарев: Ну мне мне, наверное, было проще всех моих коллег, потому что, во-первых, я понимал, что Игорь хозяин  всего этого бизнеса, а хозяин волен делать все что угодно с тем, что ему принадлежит, это раз. Во-вторых, он мой старший брат, и я как бы беспрекословно выполнял его указания, то есть делать так, нести эту социальную нагрузку – это было его решение, ну ни я, никто либо другой (неразборчиво) не могли. Естественно, как бы без участия Игоря мы там с коллегами делились, и коллеги делись между собой, то есть когда там речь заходила о МУПе, о том, что надо его там обеспечить, грузить, тратить на это деньги, то есть у всех…. они там вздыхали, охали и ахали, но никаких эмоций это не вызывало.

Коротенко: Ну кто из сотрудников как относился, из ответственных я имею в виду сотрудников, как относился к работе с МУПом? Можете охарактеризовать? Потому что их-то допрашивали, это понятно, по какой причине они могли (неразборчиво).

Пушкарев: Ну естественно, что больше всего это касалось  продажников, Кожаевой Оксаны Григорьевны и ее коллег и финансистов, потому что финансисты должны были это все финансово обеспечить.

Коротенко: Кто?

Пушкарев: Финансисты – это у нас Бевза Жанна Владимировна. То есть их это касалось больше всего, нагрузка в связи с этим на их работу тоже соответствующая была, то есть нужно было тратить время, усилия определенные, то есть вот эти люди в первую очередь как бы были озабочены этой ситуацией, ну все остальные, естественно, были  в курсе, потому что мы на бюджетных комитетах открыто в том числе и ситуацию с МУПом обсуждали, у нас даже, когда вот мы делаем доклад для Игоря на бюджетных комитетах по подведению итогов там года или полугодия, у нас в конце доклада там отдельным слайдом были там проблемы какие-то крупным шрифтом, и там проблема номер 1 - МУП «Дороги Владивостока». 

Коротенко: Какая проблема?

Пушкарев: Ну в финансовом плане, то есть для того, чтобы обеспечить МУП «Дороги Владивостока», мы должны были тратить очень приличные деньги. То есть МУП, да, МУП платил, но он платил всего лишь половину, не покрывал даже себестоимость, у нас для компаний… средняя рентабельность наших продаж, ну, на 10-15 процентов, то есть она… выше этой планки мы никогда не прыгали, а МУП платил всего лишь 50. То есть вот эти там процентов 30-35, то есть это мы просто тратили деньги, и они никаким образом нам не возвращались, то есть в ежедневном выражении эти деньги кидались как в топку. 

Коротенко: Угу. Ну вот были показания уже Аллы Шварц о сверхприбыли, как вот вы к этому относитесь? 

Пушкарев: Ну Алла Шварц пояснила, что она (неразборчиво) не видела, (неразборчиво) не видела, кто кому и сколько платил, не знает, как бы незнакома ни с какими материалами, но тем не менее выводы она сделала, ну я с ней, естественно, не согласен, то есть она голословна, так скажу. Единственное, с чем можно с Аллой согласиться, так это то, что Игорь управлял… владел всей нашей компанией, вот это единственный вопрос, где я с Аллой согласен. Ну все остальное – это выдумки. 

Коротенко: А давайте поговорим по поводу Таежной. Вот лично вы когда стали проживать на Таежной и знали ли вы, каким образом организована охрана территорий?

Пушкарев: Ну проживать я начал… поселился я там в 2014 году, а начал там как бы появляться уже на своем домовладении, которое я приобрел там в конце 2012-го и в 2013 году, то есть ну как я приобрел и начал там регулярно появляться. Вот то есть в 2012-2013-м я приобрел землю с помощью Игоря и дома, потом весь 2013 год и часть 2014-го ушли на ремонт, а в 2014-м я уже поехал туда. 

Коротенко: Вы по поводу охраны расскажите, знали ли вы, как она там устроена, ну кто ее обеспечивает, на каких основаниях? 

Пушкарев: По охране организация всегда, вот сколько там Игорь живет, с тех времен она была всегда одинаковой, то есть был один, а потом два охранника с ними, у них была там своя кондейка, назовем ее так, эта… она охраняла все дома, которые Игоря, Володин, потом мой начали охранять, то есть вот так была организована охрана. Кто и за что платил, ну я на тот период не знал и не интересовался, ну охрана да охрана. 

Коротенко: Угу. А вы с охранниками как-то общались? Они с вами?

Пушкарев: Ну здрасьте-до свидания. Я даже по имени знал там да, Игорь этот там, еще какой-то. Все.

Коротенко: Угу. Расскажите, пожалуйста, вот по какой причине выдача денег Ломакину для Луценко на приобретение средств охраны производилась в одних случаях с составлением служебных записок, а в других случаях без составления служебных записок по материалам (неразборчиво)?

Пушкарев: Ну Игорь всегда требовал как бы от всех нас финансовой дисциплины, даже если это касалось каких-то копеек, поэтому это была его установка писать бумаги, документы, так сказать, чтобы след в истории какой-то оставался. Потом, если что, проще было разобраться. Поэтому это была его установка писать эти записки. В частности, Луценко, Ломакин… он отдал тоже установку эти записки писать на мое имя, я уже там ставил свою резолюцию после согласования с Игорем, то есть согласование это было в форме, или я эту записку брал с собой домой вечером, там к нему заходил, показывал ему, хорошо, либо я по электронной почте мог послать, мог послать там  в более поздние годы  по WhatsApp, он мне ответ писал о-кей, и я в этом случае ставил резолюцию там и отдавал Черепановой. В тех случаях, когда меня не было, а я, наверное, там на месте не находился  процентов 40 времени, то есть я там был, скажем так, в разъездах, характер… разъездной характер работы вел. В этих случаях ну, видимо, каким-то другим способом эти вопросы решались, без меня,  не знаю как, с Черепановой, с Эповой. 

Коротенко: Угу. Андрей Сергеевич, вот в показаниях вы говорили о том, что у вас размер зарплаты фактически составлял 350 тысяч рублей, да. По материалам дела видно, что отчетность перед налоговыми органами проводилась там на суммы в несколько миллионов, допустим, да, но почему-то на карту вам падали… перечислялись деньги и 100 тысяч, и 50 тысяч, вот то есть, скажем так, на карту скромная сумма, по вашим показаниям, всего 350, а по факту начислялось больше. Вот как так произошло, почему и как вы к этому относились?

Судья: Вопрос снимается, мы уже подробно по этому поводу… на прошлом заседании давал ответ.

Коротенко: Хорошо. Как вы относились к тому, что начислялась более крупная сумма, чем та, которую получали фактически вы?

Пушкарев: Ну нормально относился, как говорится, с пониманием, как бы это было решение Игоря, то есть он мне установил зарплату 350 тысяч, а все остальное… ну, на моих интересах это никак не отражалось, не ущемляло, ничего плохого я в этом не видел, налоги все платились, то есть это ну как бы вполне законный механизм, поэтому я нормально относился.

Коротенко: Угу. Расскажите все-таки, что такое бонусы, которые выплачивал вам Игорь Сергеевич и от чего зависел размер этих бонусов и имели ли они какое-то отношение к работе с МУПВ «Дороги Владивостока»? 

Пушкарев: Ну бонусами они… называли это дополнительное вознаграждение топ-менеджерам, ну кем я являлся, по итогам работы за отчетный период, ну, как правило, это год. То есть вот по итогам года Игорь как собственник, как владелец, как руководитель имел право и пользовался этим, он определял бонусы и их выплачивал. Вот это бонусы. 

Коротенко: К МУПу это имело какое-то отношение, в том числе эти бонусы?

Пушкарев: Никакого отношения это к МУПу не имело. То есть у нас МУП всегда был за скобкой, как я уже сказал, отдельным слайдом, вся эта история с МУПом у нас выделялась, то есть эти бонусы, их размер никак не зависел от  успешности, там объемов работы с МУПом. Даже скажу больше, если бы МУПа в нашей среде  не появилось и не существовало, я допускаю, я даже уверен, что размеры этих бонусов были бы больше, потому что те ресурсы, которые мы направляли на МУП, мы бы могли направлять на другие успешные проекты, и по итогам года нам перед Игорем было бы… ну, наш отчет был бы более там большим, красочным, наших достижений было бы намного больше. 

Коротенко: Андрей Сергеевич, в материалах дела есть ваше письмо из электронной почты от 20 марта 2014 года в адрес Кожаевой, в котором вы сообщаете ей, что ориентировочно во вторник будете отчитываться по итогам года, просите подготовить спич и слайды на 5-10 минут. Вот поясните, что вы имели в виду, когда писали, что планировали отчитываться, перед кем планировали отчитываться, спич, слайды, что это такое?

Пушкарев: Здесь речь как раз таки идет о заседании бюджетного комитета на апрель, о котором я говорил, то есть это итоги прошедшего года, форма такого отчета - это слайды, наверное, слайдов там 50 мы делали, каждый из коллег делал свой блок, там продажники – 8 слайдов,  экономисты – 8 слайдов там, производственники – 8 слайдов. Вот Оксане Григорьевне я как раз об этом и пишу, что она должна подготовить и слайды, и спич, ну спич – это речь, комментарии к этим слайдам, вот как раз к этому заседанию. То есть я это все там обобщал, соединял вместе с Жанной Владимировной, и как бы мы делали общую презентацию, но каждый и коллег в этой презентации имел свой блок. Вот об этом я и говорю. 

Коротенко: То есть каждый из коллег должен был отчитываться? 

Пушкарев: То есть это был общий отчет, но там 10 минут выступает Кожаева – 8 слайдов, следующие 8 – выступает Бевза, следующие – выступает Сысоев. И вот таким образом мы это все компоновали, организовывали, и это был единый отчет для Игоря на бюджетный комитет.  

Коротенко: А Игорь Сергеевич как потом реагировал после этих отчетов? 

Пушкарев: Ну то есть он в процессе мог комментировать там каждый слайд, задавать вопросы, там на самом деле нужна… здесь что, здесь как, а почему так, а не эдак, то есть…

Коротенко: Андрей Сергеевич, в материалах дела есть ваша с Лушниковым Андреем Вадимовичем переписка по электронной почте, в которой Лушников спрашивает у вас решение по работе по Спасску, а вы отвечаете, что ждете решение шефа. Вот поясните, что за переписка была и о каком шефе идет речь в этой переписке?

Пушкарев: Ну шеф – это Игорь. То есть  у нас в компании как бы мы, скажем так, в деловых переговорах словосочетание там «Игорь Сергеевич» ну не упоминали, потому что все понимали, что лучше этого не говорить. Поэтому мы его называли шеф, собственно, для конспирации. То есть речь идет о нем. А то, что здесь говорится о Спасске… насколько я помню, МУП «Дороги Владивостока», у них был муниципальный контракт по дорогам в Спасске-Дальнем, там на ремонт дорог муниципального значения, МУП выполнял работу, а мы,  «Спасскцемент», помогали ему в этом. То есть мы перевозили технику из Владивостока в Спасск за свой счет, мы поселили работников в своем общежитии, мы кормили этих работников, мы эту технику заправляли дизельным топливом, то есть мы им обеспечивали как бы все там. Вот об этом речь идет. А Андрею я пишу, как раз там речь шла о том, что надо перевезти, надо там разместить работников, надо их там кормить, поить, а я ему пишу, что ну мне шеф скажет, что это надо, мы будем делать, а вот пока он не скажет – мы ничего делать не будем.

Коротенко: Расскажите, у вас личный интерес был в назначении Лушникова директором в 2012 году МУПВ?

Пушкарев: Ну, естественно, не было никакого. То есть это отношения Игоря и Андрея, у меня интереса не было никакого, Игорь – у него был.

Коротенко: А для группы компаний «Востокцемент» каким-то образом было выгодно назначение именно Лушникова Андрея Вадимовича? 

Пушкарев: Никоем образом, то есть там в «Востокцементе» вообще не знал никто, кто такой Лушников. 

Коротенко: В материалах делах еще имеются, значит, документы об осмотре сим-карт телефона Игоря Сергеевича, в котором были СМС-сообщения о согласовании отпусков. Том 82, разделы 29, 30. В частности, в этих сообщениях были указаны следующие лица: Кожаева, Пушкарев В. С., Павленко, Мамедов, Бевза, Клименкова. Вот что можете сказать по  этому поводу?

Пушкарев: Ну каждый, мы слышали из прослушанных телефонных разговоров, и я, и  Володя, мой младший брат, мы с Игорем согласовывали наши отпуска… Игорь ну там на следующий неделе планирует там то-то. Помимо этого, Клименкова Надежда Диомидовна, у нее была такая обязанность, Игорь ее обязал, согласовывать с ним отпуска всех топ-менеджеров, в том числе и наши. То есть Надежда Диомидовна, как только кто-то изъявлял желание идти в отпуск,  писала там эсэмэску с датами и ждала ответ на сообщение – согласовано или не согласовано, или согласовано частично. То есть это вот механизм согласования отпусков.

Коротенко: А зачем он нужен был, этот механизм?

Пушкарев: Ну это управленческие рычаги, то есть Игорь как управленец… то есть назначение зарплаты, размер зарплаты, премии, бонусы, отпуска, отпустить, не отпустить – это любой управленец принимает такие решения, вот Игорь их принимал. 

Коротенко: А в чем была проблема взять там планово отпускать сотрудников, а не согласовывать?

Пушкарев: Это и плановая как бы здесь, здесь часть отпусков наверняка были и плановые, но тем не менее и плановые надо было согласовывать. 

Коротенко: Ну мотивов его вы не знаете? Мотивов его…

Пушкарев: Ну это его решение, как бы по жизни он так руководил всегда. 

Коротенко: Все понятно. Андрей Сергеевич, задавался вопрос уже Игорю Сергеевичу, я вам тоже его задам. Компания «Ренессанс Групп», что вот можете сказать по поводу этой компании, что это за компания? 

Пушкарев: Есть такая компания, я ее знаю, она у нас звучит как «Ренессанс Групп», она у нас вообще как бы между нами не звучит, мы ее называли «VOLVO центр», то есть это компания, которая является дилером.

Коротенко: «VOLVO центр»?

Пушкарев: «VOLVO центр». Ну VOLVO, автомобиль VOLVO. То есть это дилер шведского производителя автомобилей VOLVO в Приморском крае. В «Востокцементе» весь парк грузовых автомобилей – это автомобили VOLVO, и мы эти автомобили все обслуживали именно в этой компании. То есть она с нами плотно связана и неразрывно вот через это сотрудничество техническое. Но мы ее называли «VOLVO центр», не «Ренессанс». Ну может быть, поэтому Игорь как бы и не слышал о ней, потому что в нашей разговорной речи «VOLVO центр» . 

Коротенко: А насколько серьезно вы были связаны с компанией «VOLVO центр» в производстве? 

Пушкарев: Ну это компания, она договора управления с нами не имела, то есть она, я бы даже сказал, в юридическом плане вполне самостоятельная компания, то есть там самостоятельный директор, там нет сотрудников «Востокцемента», я знаю, что какие-то возможности влияния на принятие решений, возможности управления имеет «VOLVO Восток», то есть это VOLVO – шведское подразделение в России, то есть мы чисто сотрудничали с ними, я бы ее даже назвал нашим как бы стратегическим партнером, потому что  50 процентов заказов этой компании – это были заказы от «Востокцемента» на ремонт, на приобретение машин. 

Коротенко: То есть вы были заинтересованы в сотрудничестве с данной компанией? 

Пушкарев: Естественно. То есть у нас… наше производство является непрерывным, то есть технология непрерывная, то есть и автомобили должны работать как часы. То есть если автомобили будут ломаться, выходить из строя, то просто производство остановится. 

Коротенко: Угу. Андрей Сергеевич, скажите, пожалуйста, кто принимал решение доплачивать Лушникову, как часто вы встречались с Лушниковым и передавали ему деньги и в какой форме происходила эта передача? Расскажите про это поподробнее. 

Судья: У нас уже были эти вопросы. Сейчас…

Поликарпов: Как часто, как часто встречались, этого не звучало. 

Судья: Сейчас… Вот звучало, насколько я помню, то, что там с периодичностью… я не знаю, кто-то может помнит (неразборчиво).

Пушкарев: Нет, Ваша честь, как часто, я не говорил.

Коротенко: Лушников говорил. 

Поликарпов: Ваша честь, тогда уточняющий вопрос можно? Спросишь… 

Судья: Ладно, давайте. 

Пушкарев: Ну то есть я уже объяснял подробно, не буду повторяться. По поводу  частоты наших встреч, то есть примерно в месяц… один раз в месяц либо в два месяца. Я этот учет не вел, то есть как у меня появлялся конверт на столе, как я его закинул в свой портфель, как бы я понимал, что надо вот с Андреем встретиться. Мог  этот конверт там неделями возить в свой сумке и не встречаться. То есть ну эти встречи были там раз, один раз в месяц, в два месяца.

Коротенко: А что значит «как появлялся конверт»? 

Пушкарев: Ну Черепанова приносила мне конверт, на нем… он был запечатан, на нем было написано «Лушников», в итоге я понимал, что этот конверт надо передать Андрею. 

Коротенко: А  конверт-то вы не вскрывали? 

Пушкарев: Естественно, нет, он запечатан.

Коротенко: Пересчитывали?

Пушкарев: Нет. 

Коротенко: Угу, не пересчитывали. Андрей Сергеевич…

Поликарпов: Все-таки один раз в один месяц или один раз в два месяца? Не  очень понятно.

Пушкарев: Да я не… то есть я не помню. То есть по мере появления конвертов. Может быть, в два месяца, может, в три, может, в один раз в месяц.

Коротенко: Андрей Сергеевич, вопрос еще такой: расчетки, которые Лушников отправлял, вы получали их на почту? 

Пушкарев: Я получал их на свою электронную почту. 

Коротенко: Угу. Какие-то цифры были? Просматривались, знакомились с ними? Как это… как это выглядело вот фактически? 

Пушкарев: Приходило письмо в папку «входящие», я не видел, что А. В. Лушников расчетка. Я нажимал кнопку «переслать» там Черепановой, и все, то есть у меня в месяц на это вот там, то есть как пришло, у меня уходило на эту операцию две секунды. Я ничего не открывал, не просматривал, не изучал, просто переслал, и все. 

Коротенко: Почему Андрею Лушникову прекратились доплаты после ноября 2014 года? 

Пушкарев: Ну как все мы знаем, 1 января я вышел из строя, получив серьезную травму, и с этого момента я вышел с работы, вообще вышел из этого… из режима обычного и как бы вышел из того, что происходило.

Коротенко: А что, после ноября 2014 года взаимодействие с МУПом прекратилось? 

Пушкарев: Так, нет, 2015 год, по-моему, еще сотрудничал, ну из материалов дела я вижу, что сотрудничал. Но я в этом никак не участвовал. 

Коротенко: Прекращение доплат как-то повлияло на сотрудничество с МУПом?

Пушкарев: Нет, я не знаю, я полгода вообще плохо соображал, остальные полгода  я ну еле ходил там, еле дышал…

Коротенко: Все  понятно. Андрей Сергеевич…

Пушкарев: Не вникал в этот вопрос.

Коротенко: Как часто и в каком порядке вы пользовались катерами,  вертолетом, насколько это в материалах дела…

Пушкарев: Лично?

Коротенко: Да, лично вы.

Пушкарев: По катерам… иногда, ну в год, может быть, ну не в год, за сезон, там не только летом, плавали, можно ходить со своей семьей либо вместе с Игорем, с Володей, с их семьями и с родителями, да и не только я со своей женой, детьми мог выходить на катере, выходил ну в год, может, это было 3-5 раз. Может, получалось 7 раз.

Коротенко: Угу.

Пушкарев: То есть было. На вертолете чтобы летал лично я… ну я лично летал только, скажем так, по производственным вопросам, когда к нам приезжали какие-либо там поставщики, ну, скажем так, делегации деловые, вот мы их там возили, катали, на «Спасскцемент» летали, тогда были там красоты, скажем так, представительские цели, я тогда перемещался на вертолете с этими людьми.  Ну и также вертолет мы сдавали, ну не мы, а «Спасскцемент» сдавал в аренду, ну я знаю точно, у нас там  клиент номер 1  была Роснефть,  Роснефть  практически там в ежедневном режиме, на одном этапе очень часто, пользовалась нашим вертолетом, у них в Большом Камне проект большой судостроительный, завод «Звезда» они делают, и вот руководство туда приезжало Роснефти, прямо из аэропорта наш вертолет их забирал и в Большой Камень отвозил, то есть у нас был такой многомилионный контракт.

Коротенко: Андрей Сергеевич, еще вот вопрос по поводу расчетных листков. Почему Андрей все-таки вам пересылал расчетные листки, а не напрямую там Эповой или Черепановой? 

Пушкарев: Как я уже говорил, по-моему, в показаниях,  Игорь мне сказал, что вот они с Андреем достигли соглашения, и Андрей будет  пересылать тебе расчетки, а ты их  отдавай Черепановой, и они будут  делать доплату. И когда мы встретились с Андреем, Андрей сказал то же самое, сказал, что не знает ни Черепановой, ни Эповой. Ему было бы удобнее эти расчетки пересылать мне. Я ему дал адрес почты, потому что понимал, что, ну, 2 секунды потратить, ну это не так много времени, для того чтобы переслать, ну вот поэтому. 

Коротенко: Андрей Сергеевич, вопрос еще такой. Расскажите, каким образом, в связи с чем, вы взаимодействовали с Андреем Лушниковым в период поставки материалов МУПВ «Дороги Владивостока»? 

Пушкарев: Ну как я уже говорил, Игорь ставил задачи не просто обеспечить материалами, да и для того, чтобы обеспечить, надо взаимодействовать, а еще эти материалы должны быть высокого качества, в любом объеме необходимом, в любое время суток. А чтобы эту задачу выполнить… ну невозможно, не зная друг друга, не общаясь, эту задачу выполнять. То есть надо было понимать потребности в какие-то временные периоды, вот часто возникали вопросы как что, там асфальт нужен усиленно холодный, усиленно горячий, надо было там подправить производственников. Вот в этом плане мы с ним взаимодействовали. 

Коротенко: Вы чувствовали свою какую-то ответственность за осуществление?

Пушкарев: Персональную, то есть Игорь персонально меня наделил этой ответственностью.

Коротенко: Еще в материалах дела есть переписка, где Андрей Вадимович сообщает вам о планируемых платежах в адрес предприятий группы компаний за отгруженные материалы. Вот с чем была связана необходимость такой переписки?

Пушкарев: Ну эта информация была для нас крайне необходима, так как я уже говорил, что для производства асфальта, чтобы произвести тонну асфальта, нужен один из самых дорогих компонентов, это битум. Вот битум и топливо на сушку материалов. Вот эти две позиции, они 70% себестоимости занимают. То есть если асфальта себестоимость 3 тысячи тонн, то 2 тысячи тонн надо потратить живых денег, чтобы этот асфальт сделать. Чтобы купить битум и топливо, их мы покупали в других регионов, иногда в Хабаровске, но чаще это были Ангарск или Омск, Омский НПЗ, эти НПЗ  отпускали битум только по предоплате, поэтому нужны были живые деньги. Когда снабжение там ставило в оплату битум, Жанна Владимировна  Бевза… в определенные даты ей было очень сложно. Денег не хватало, поэтому любая даже копейка нам поступлений, в том числе от МУПа, она была жизненно необходима для оплаты этих счетов на битум и остальное. Вот именно поэтому Андрей меня информировал, что там тогда-то он оплатит столько-то, и уже мы, в свою очередь, планировали эти деньги направлять на покупку сырья, ну битума в частности. То есть вот в этом плане нужна была информация.

Коротенко: Андрей Сергеевич, Лушников Андрей Вадимович уже был директором МУПВ в первый период свой работы, в 2010 году, да, в 2010 году вы с ним взаимодействовали. У вас в 2010 году к нему были какие-то претензии как к директору МУП?

Пушкарев: Да у меня претензий к нему в 2010-м не было и быть не могло. Да и вообще ни к одному директору у меня претензий особо  не было, потому что они не мои подчиненные. То есть претензии должны предъявлять там к подчиненным или людям, которые там… к родственникам, близким, так далее. Андрей  таковым не являлся, и претензий к нему у меня  не было.

Коротенко: Но вот из ваших показаний следует, из показаний Игоря Сергеевича, после того как Андрею Вадимовичу производились доплаты к зарплате в 2012 году, вот эти доплаты, они возымели какой-то положительный эффект для взаимодействия «Востокцемента» и МУПВ «Дороги Владивостока»? Разница было ощутимая? Он в 2010 году работал… вот получается, в 2012-м уже с доплатой. 

Пушкарев: Нет, не возымели. Судя по… как бы по цифрам, долги как росли, так и продолжали расти. Разницы особой в цифрах мы не видим.

Коротенко: Угу. А скажите, пожалуйста, Лушников Андрей Вадимович в 2010 году, другие директора, которые до 2010 года, так и позднее, выходили с инициативой расторгнуть договор 142/09 и вообще, может быть, прекратить закупать материалы у «Востокцемента»?

Пушкарев: Никто с такой инициативой не выходил. Да и вообще, насколько я помню, никто никогда не выходит с такими инициативами, чтобы расторгать договоры. То есть не хочешь брать – не бери, но для этого договор не надо расторгать, но таких инициатив точно не было.

Коротенко: Андрей Сергеевич, вам известно что-нибудь о том, чтобы Игорь Сергеевич ставил какие-либо условия трудоустройства и работы Лушникова Андрея Вадимовича в должности директора МУПВ как в 2010-м, так и в 2012 году?

Пушкарев: Никаких, ну то есть мне ничего об этом не известно, я знаю только лишь вот из всех наших разговоров, что у Игоря была задача подготовиться к саммиту АТЭС, то есть это вот было, можно сказать, условием для всего города Владивостока, то есть эта задача выполнена, других условий я не знаю.

Коротенко: Скажите, известно ли вам о том, чтобы Пушкарев Игорь Сергеевич, может быть, другие должностные лица группы компаний «Востокцемент», может быть, вы ставили задачу Лушникову и требовали погасить задолженность перед группой компаний «Востокцемент»?

Пушкарев: Ну я в показаниях своих говорил, что таких требований не было и быть не могло по причине того, что Игорь нам давал на этот счет абсолютно четкие и недвусмысленные указания, которые мы выполняли.

Коротенко: А Игорь Сергеевич вам сообщал о том, что он планирует взыскание долгов с МУП?

Пушкарев: Нет, нет.

Коротенко: Не сообщал. Скажите, пожалуйста, как вы относитесь к показаниям Игоря Сергеевича Пушкарева о том, что он не планировал взыскивать долги МУПа, а планировал их простить?

Пушкарев: Как мне можно относиться? Как говорится, хозяин-барин. Относился с пониманием. Его решение, его выбор.

Коротенко: А известно ли вам что-нибудь о том, чтобы Пушкарев Игорь Сергеевич требовал от Андрея Вадимовича Лушникова выполнения каких-либо действий как директора МУПВ в пользу его, значит, членов его семьи, группы компаний «Востокцемент» под условием доплаты к зарплате?

Пушкарев: Ничего не знаю.

Коротенко: Ничего не знаете. Андрей Лушников требовал ли у вас доплату к своей зарплате за совершение каких-либо действий в пользу группы компаний «Востокцемент» и в вашу пользу?

Пушкарев: Нет, не требовал, никто ничего не требовал, я просто был ну как передаточным звеном.

Коротенко: Ну я вот должен задать вам эти вопросы, чтобы эту ясность нам внести. А вы требовали от Лушникова Андрея Вадимовича как от директора МУПВ закупать материалы у группы компаний «Востокцемент» и не расторгать договорных отношений?

Пушкарев: Ну, естественно, нет.

Коротенко: Угу. Сообщал ли вам Лушников Андрей Вадимович после встречи с Игорем Сергеевичем по вопросу трудоустройства о том, почему Пушкарев Игорь Сергеевич согласовал кандидатуру Лушникова на должность директора МУПВ «Дороги Владивостока»? Вам Лушников сообщал об этом? 

Пушкарев: Нет, не сообщал. То есть мне сообщил по телефону, и мы все это слышали, Игорь, что они встретились там и достигли соглашения, все как бы, и больше я ничего ни от кого не слышал.

Коротенко: Вы Андрею Вадимовичу Лушникову сообщали, что будете за свой счет или за счет группы компаний выплачивать ему доплату к зарплате до суммы 200 тысяч рублей?

Пушкарев: Естественно, нет, моя функция была передаточная,  ничего я не платил.

Коротенко: Андрей Сергеевич, согласно материалам уголовного дела МУПВ «Дороги Владивостока» регулярно получал от группы компаний «Востокцемент» увеличение лимитов поставки строительных материалов. Расскажите, каким образом происходило увеличение лимитов отгрузки строительных материалов и как происходило согласование этих лимитов. Что это была за процедура, как она фактически выглядела?

Пушкарев: Процедура увеличения лимитов – это чисто технический вопрос, то есть это воплощение воли Игоря грузить безлимитно, сколько надо, сколько нужно, то есть это воплощение воли с документами, то есть если это не… как не положить документы, не вложить документы… все эти юридические нюансы, лимиты, ну там как бы были дико ничтожные действия, вот это вот чисто формальное документальное оформление вот этих разгрузок. То есть как МУП там достигал определенной планки, лимита, автоматически ее увеличивали. То есть это… для этого не надо было принимать никаких решений, то есть просто «ДВ-Цемент», Кожаева видели, что они подбираются к лимиту, делают там бумажку повысить лимиты, работать дальше. 

Коротенко: Андрей Сергеевич тоже… должен вам задать этот вопрос, поскольку в обвинении говорится о том, что Пушкарев Игорь Сергеевич должен был довести до Лушникова, значит, о том, чтоб тот закупал материалы у предприятий группы компаний «Востокцемент», были перечислены ООО «Востокцемент», ООО «Спасскцемент», «Теплоозерский цементный», производственное объединение «Якутцемент», «Владивостокский бутощебеночный завод», «Дробильно-сортировочный», «Трилитон», Скаци, «ДВ-Цемент», «Авангард», «Якутская взрывная компания» и ООО «Парк Актив». Вот расскажите, вы договаривались  с Пушкаревым Игорем Сергеевичем о том, что он доведет до Лушникова, скажем так, просьбу закупать материалы у всех этих компаний? 

Пушкарев: Ну, естественно, нет. Ни о чем не договаривался,  как я уже сказал, договоры-то были типовые, то есть у нас клиенты, наши клиенты, география наших клиентов – это весь Дальний Восток, договоры типовые, поэтому, чтобы каждому клиенту не писать отдельный договор, не выяснять, где и что нам брать, в типовой договор вносились все эти компании. И точно так же они оказались и в 142-м договоре. То есть это подтверждает, что это был типовой договор, и никто ничего брать там с «Якутцемента» за 3000 километров… туда нет ни дорог, ничего… естественно, не собирался.

Коротенко: МУПВ у всех этих компаний покупал материалы? Или только…

Пушкарев: Нет, нет, насколько, ну, как я…

Коротенко: У каких не покупал, да…

Пушкарев: Нет, проще сказать, у каких покупал он.

Коротенко: У каких покупал он?

Пушкарев: «Владивостокский бутощебеночный завод», «ДСЗ», «Трилитон», (неразборчиво), «Спасскцемент», там какие-то крохи, ну совсем незначительные.  

Коротенко: Расскажите по поводу «Трилитона», «Трилитон» все-таки входил в группу компаний или в каком статусе находился в компании? Самостоятельный он был, несамостоятельный? 

Пушкарев: Ну как мной… нужно аналогию провести с «Ренессанс Групп», то есть у нас с «Трилитоном» не было договора управления, то есть это, ну я его называю наш стратегический партнер, то есть он просто  у нас там на нашей производственной площадке располагался, мы его обеспечивали, то есть мы были поставщиком цемента, щебня для «Трилитона», то есть он без нас жить не мог, мы без него. 

Коротенко: А в чем такая взаимная необходимость была выражена? 

Пушкарев: Он наш покупатель, «Трилитон», то есть он покупает у нас цемент и щебень. 

Коротенко: Угу. То есть вы в этом заинтересованы? 

Пушкарев: Конечно. То есть это самый крупный клиент там по цементу во Владивостоке. 

Коротенко: Андрей Сергеевич, скажите, пожалуйста, вот вам с какого момента стало понятно, что МУПВ «Дороги Владивостока» не будет полностью расплачиваться за материалы? То есть, точнее, будет расплачиваться не полностью за материалы?

Пушкарев: Ну это понятно стало с самого начала, то есть и даже Виктор Павлович Воробьев уволился тогда, то есть в 2009 году, то есть и он это понял, все остальные это поняли, тут тайны-то никакой не было, что это наша… будем, скажем так, этот балласт тащить на себе и оплачивать его по полной схеме. 

Коротенко: Андрей Сергеевич, ну, скажем так, ваша позиция претерпела кардинальные изменения, скажите, вы сейчас даете правдивые показания? 

Пушкарев: И вчера, и сегодня – да, правдивые.

Коротенко: Угу. Почему решили давать эти показания вот именно в стадии допроса подсудимого?

Пушкарев: Ну на стадии следствия как бы, скажем так, я делал все для того, чтобы… выгородить своего старшего брата, потому что, если бы я говорил, начал говорить всю правду, как она есть, ну я бы наговорил на состав 289-й статьи, то есть изобличил бы полностью. Поэтому я вот себя так и вел. То есть я сознательно давал, скажем так, не… неправдивые показания. 

Коротенко: Ну они что, были полностью неправдивые? 

Пушкарев: Ну вот все, что я сказал вчера, все, что я сказал сегодня, вот это соответствует действительности. А там, где я не противоречил с теми показаниями, которые я давал, ну, значит, те были неправдивые. 

Коротенко: Ваша честь, у меня нет вопросов больше.

Судья: Вы вопросы имеете?

Поликарпов: Да.

Судья: Пожалуйста.

Поликарпов: Андрей Сергеевич, вот хотел бы кое-что уточнить. По вашим сегодняшним показаниям, в том числе вот вы сказали, что доходы с ваших предприятий был на 10-15  процентов выше ну… 

Пушкарев: Рентабельной, рентабельности… 

Поликарпов: Рентабельность была, да. И сказали что МУП оплачивал вам половину, а половину чего? Этой рентабельности или еще половину (неразборчиво)? 

Пушкарев:  Половину, половину…

Поликарпов: Полученных материалов?

Пушкарев: У материалов есть цена, то есть оплачивал половину стоимости этих материалов. 

Поликарпов: Понятно. Еще вот вопрос такого плана. В материалах уголовного дела есть письмо командира ОМОНа Лабазанова, вот находится письмо в 83-м томе, лист дела 208, мы уже его озвучивали, оглашали, оно написано было 3 июня 2011 года, где он обращается с просьбой к главе города отгрузить для нужд ОМОНа щебень  и бетон. И просит доставить это, этот груз, так сказать, товар, ну, транспортом предприятия, вашего предприятия. Как вы можете, так сказать, прокомментировать это письмо,  что оно означает, это письмо?

Пушкарев: Ну это означает лишь одно, что, я думаю, большинство жителей Владивостока, бизнесменов, да и всего там сообщества, в том числе и правоохранительные органы в лице Лабазанова, то есть они отождествляли «Востокцемент» с Игорем, то есть поэтому даже служебные записки он пишет главе Владивостока: прошу отгрузить щебень транспортом вашего предприятия. То есть для него, для Лабазанова, «Востокцемент» и Игорь – это все как бы единое целое, то есть и во Владивостоке все это знали прекрасно. 

Поликарпов: Понятно. Еще хотел бы ваше мнение узнать. Вот как вы можете прокомментировать показания засекреченного свидетеля Аллы Шварц о том, что получали сверхприбыли от взаимоотношений с МУПВ «Дороги Владивостока», «Востокцемент» в частности, соответствуют ли они действительности или не соответствуют действительности? Как вы считаете?  

Пушкарев: Естественно, не соответствуют. То есть Алла Шварц увидела цифры, где много нолей как бы, как будто назвала их сверхприбылью, а суть как бы наших экономических отношений ну она… ну, во-первых, никакие эксперты в этом не разбирались, ни тем более Алла Шварц. Поэтому это чисто голословно. 

Поликарпов: Понятно. Ваша честь, у стороны защиты будет ходатайство. Мы просим огласить предыдущие показания Андрея Сергеевича Пушкарева, данные на стадии предварительного расследования, поскольку с сегодняшними показаниями, со вчерашними показаниями имеется ряд противоречий, и задать защита хотела бы, соответственно, вопросы, связанные с этими  противоречиями. Я могу перечислить…

Судья: Давайте.

Поликарпов: Материалы, которые мы просим нам дать возможность огласить. Это том 99-й, лист дела 3-8, показания свидетеля Пушкарева Андрея Сергеевича от 3 июня… 2016 года. В этих показаниях Андрей Сергеевич говорил о том, что именно он являлся руководителем и собственником «Востокцемента», а сейчас дает иные показания, вот в этой части противоречия с сегодняшними показаниями, далее второй документ, в том же томе, 99-м, на листах дела 14-18, допрос свидетеля от 7 июня 2016 года, он говорит о принадлежности катера и вертолета, об использовании этого транспортного средства Игорем Сергеевичем, его семьей, вот сейчас он несколько другие дал показания, в каких интересах, кем и как использовались эти транспортные средства. Далее третий протокол, том… том 99-й, листы дела 27-33, допрос свидетеля от 23 июня 2016 года, там говорилось, что опять именно он, Андрей Сергеевич, являлся конечным собственником группы компаний «Востокцемент» и что Игорь Сергеевич не являлся ни собственником, ни руководителем. И по показаниям о мотивах невзыскания долгов с МУПВ, сейчас вот… противоречия о том, что кто действительно собственником являлся, кто руководителем и почему вот не взыскивались долги с МУПВ «Дороги Владивостока». Четвертый протокол, на листе дела… в том же томе, 99-й тоже, листы дела 106-109, допрос обвиняемого в этом протоколе, это показания от 24 июня 2016 года, там Андрей Сергеевич говорил о том, что… о размерах зарплаты вот Лушникова Андрея Вадимовича и о том, что он будет… что он принял решение доплачивать из своих личных, собственных средств вот эти доплаты… производить доплаты. Сейчас он говорит, что эти средства не его, а принадлежат Игорю Сергеевичу. Далее том 99-й, листы дела 145-148, допрос обвиняемого от 23 июня. Прошу прощения, 23 августа 2016 года о начислении зарплат и дивидендов. Он там рассказывает, как начислялись дивиденды, зарплаты, то есть сейчас он об этом другие показания дает. Далее в том же томе разделы 154-156, допрос обвиняемого от 24 октября 2016 года, доплаты, он в тех показаниях говорил, что доплаты передавал нерегулярно, периодически, и суммы доплат Лушникову назвать он там не мог, то есть о доплатах… вот кто и как и чьи деньги. И последние показания, эти показания являются фактически заявлением Андрея Сергеевича и его адвоката, ну озаглавлено так: показания по существу предъявленного обвинения, это в 101-м томе находится, листы дела 95-106, письменные показания от 17 апреля 2017 года, в этих показаниях Андрей Сергеевич сообщал, что он передавал Лушникову Андрею Вадимовичу свои личные средства. Вот в связи с этими противоречиями мы просим разрешить их огласить и потом задать вопросы Андрею Сергеевичу Пушкареву.

Судья: Так, подождите, сначала выслушаем, какие вопросы есть у стороны обвинения, если у других защитников – у адвокатов Третьякова, Янченко?

Третьяков: Нет, не имеем.

Коротенко: Пока нет вопросов. 

Судья: Тогда после просмотрим, сейчас выслушаем другие (неразборчиво). 

Поликарпов: Вопросы защиты еще не закончилось, после того, как мы свои вопросы, которые мы имеем, поэтому…

Судья: Я понял, сейчас у государственного обвинителя будут вопросы, а потом мы ходатайство обсудим, если есть обоснования для оглашения. Пожалуйста, государственный обвинитель, какие у вас вопросы? 

Гособвинитель (1): Спасибо большое. Андрей Сергеевич, будите отвечать на мои вопросы? 

Пушкарев: Татьяна Александровна, прошу извинить, но я 51-й воспользуюсь.

Гособвинитель (1): 51-й. На все вопросы?

Пушкарев: Да.

Гособвинитель (1): 51-й. Понятно. Все, Ваша честь, у меня больше нет вопросов. 

Судья: Обсуждаем ходатайство, ранее озвученное. Другие защитники что полагают по данным вопросам? 

Третьяков: Считаем необходимым огласить. 

Судья: Подсудимые?

Коротенко: Ваша честь, а позвольте перед оглашением документа задать вопросы Андрею Сергеевичу? 

Судья: Давайте. 

Коротенко: Андрей Сергеевич, скажите, пожалуйста, вам вменяется то, что вы являлись руководителем группы компаний «Цемент» и, соответственно…

Пушкарев: «Востокцемент».

Коротенко: «Востокцемент», да, и, соответственно, участвовали в противоправной деятельности совместно с Игорем Сергеевичем, Андреем Вадимовичем, скажите, пожалуйста, вот когда вы стали генеральным директором, сколько вам лет было? 

Пушкарев: 25.

Коротенко: 25.

Судья: Об этом говорили.

Коротенко: Сейчас-сейчас, я продолжу. 25 лет. Институт вы во сколько лет закончили? 

Пушкарев: В 2006-м, в 23.

Коротенко: В 23 года. 

Пушкарев: В 22.

Коротенко: В 22, в 22. Во Владивосток вы приехали в каком году? 

Пушкарев: Когда мне было 14 лет.

Коротенко: 14 лет.

Пушкарев: 99-й год.

Коротенко: Скажите, пожалуйста, вот до момента назначения генеральным директором вы занимались каким-нибудь бизнесом? 

Пушкарев: Ну если «Владивостоксий бутощебеночный завод», кинотеатр «Аврора» и «Спасскцемент» можно назвать бизнесом, то, наверное, занимался.

Коротенко: Ну у вас там должности были?

Пушкарев: «Авроры» был генеральным директор, ну, понятно, там сотрудников 5 человек, это раз. Бутощебеночный завод - 150 человек, это два. «Спасскцемент» - 2000  человек.

Коротенко: Хорошо, перефразирую вопрос. У вас были источники дохода, позволяющие, скажем так, выкупить бизнес под названием группа компаний «Востокцемент»? Вот приобрести.

Пушкарев: А… ну, естественно, нет. То есть я… как бы мы все с малых лет всегда были рядом с Игорем. С детства. А других у нас работодателей, источников дохода не было (неразборчиво).

Коротенко: А что составляло ваши активы к 25 годам? Имущественные активы? 

Пушкарев: К 25 годам? Ну только машина, и все.

Коротенко: Какая машина?

Пушкарев: Toyota Hilux.

Коротенко: И все?

Пушкарев: И все. С правым рулем. 

Коротенко: И все, больше ничего?

Пушкарев: Да.

Коротенко: Ни счетов?

Пушкарев: Нет.

Коротенко: Ни недвижимости? 

Пушкарев: Нет. 

Коротенко: Ваша честь, у меня нет вопросов. 

Пушкарев: То есть я был наемным работником.

Коротенко: Наемным работником. 

Судья: Так, хорошо, обсуждаем ходатайство об оглашении. Поддерживаете? Подсудимые поддерживают. А вы что скажете, государственный обвинитель?

Гособвинитель (1): Ваша честь, я не возражаю против оглашения показаний, данных Андреем Сергеевичем в качестве обвиняемого, подозреваемого, однако, естественно, возражаю против оглашения показаний в качестве свидетеля, на самом деле я бы с удовольствием огласила бы их сама, поскольку содержание действительно содержит много противоречий, однако тот объем прав, которыми обладал Андрей Сергеевич, будучи свидетелем, допрошенным на следствии, естественно, несопоставим с тем объемом прав, которые у него имеются при наличии иного статуса, а именного подозреваемого или обвиняемого.

Судья: А по поводу дачи рукописных показаний? 

Гособвинитель (1): А вот это, Ваша честь, я не совсем поняла, как раз хотела уточнить. Это приложение к протоколу допроса и это ну (неразборчиво).

Поликарпов: Нет, там ситуация была такая, на…

Судья: (неразборчиво).

Поликарпов: Нам было предъявлено обвинение, Андрей Сергеевич воспользовался статьей 51, и через 2 недели мы составили такое как бы заявление…

Гособвинитель (1): Можно взглянуть? (неразборчиво).

Судья: Это как о заявлении (неразборчиво)…

Коротенко: Оно называется, понимаете, оно называется…

Поликарпов: Показания…

Коротенко: Показания, да, показания обвиняемого по существу. 

Судья: Но он допрошен был следователем. 

Гособвинитель (1): (Неразборчиво) да-да-да. И…

Поликарпов: Нет, это по сути заявление…

Судья: Я понял.

Поликарпов: В отношении предъявленного обвинения. 

Гособвинитель (1): (Неразборчиво)

Поликарпов: Я сейчас вам открою, да, конечно. 95. 

Коротенко: Его, кстати, следователь в (неразборчиво)…

Поликарпов: Ваша честь, если сторона обвинения возражает против оглашения допросов свидетеля…

Гособвинитель (1): Я еще ничего не сказала даже.

Судья: Этот (неразборчиво) уже обсудили. 

Коротенко: На него, Ваша честь, (неразборчиво) не ссылается следствие. Было написано в форме заявления. (Неразборчиво).

Поликарпов: Ну, давайтеТам единственное противоречие, это о том, что доплачивал Лушникову за счет своих средств, вот единственный момент. 

Коротенко: Но об этом мы говорили уже (неразборчиво).

Поликарпов: Говорится тоже об этом, да. Снимаем? Ваша честь, мы в этой части снимаем (неразборчиво) наши…

Судья: Ну что, государственный обвинитель, я понял, ну давайте до конца уже обсудим. Государственный обвинитель?

Гособвинитель (1): (Неразборчиво).

Судья: Да. 

Гособвинитель (1): Ваша честь, я все-таки не отношусь к этому как  к показаниям, потому что это не является приложением к конкретному протоколу допроса. Я попыталась найти, если бы это было оформлено в виде заявления, то это можно было бы рассмотреть в порядке ну 285-й, допустим.

Судья: Да. 

Гособвинитель (1): Но в данном случае именно в связи с наличием противоречий я все-таки возражаю об оглашении. 

Коротенко: Мы уже сняли вопрос. 

Судья: Ну суд постановил: руководствуясь положением уголовно-процессуального закона, огласить показания, данные подозреваемым, обвиняемым Пушкаревым Андреем Сергеевичем. Это у нас, значит, с какого…  со 106-го по какой?

Поликарпов: Это том 99-й, листы дела 106-109.

Судья: Угу. И до…

Поликарпов: 145-148.

Судья: 154-156.

Поликарпов: 154-156.

Судья: Да. Вот эти мы оглашаем, в остальной части  отказать, поскольку не имеется оснований законных для оглашения в связи с 76-й. Так, пожалуйста, кто будет? Оглашайте. 

Поликарпов: Я оглашу сейчас.

Судья: Хорошо, пожалуйста.

Поликарпов: Том 99-й, лист дела 106, протокол дополнительного допроса обвиняемого от 24 июня 2016 года. Допрашивает старший следователь Габдулин с участием защитника адвоката Коротенко. По существу заданных вопросов могу показать следующее, в настоящее время я желаю дополнительно дать показания по существу предъявленного мне обвинения. Я полностью подтверждаю сведения, изложенные постановлением о привлечении меня в качестве обвиняемого от 23.06.2016 по пункту а части 2 статьи 204 УК РФ, относительно даты, места, времени и суммы передачи мною денежного вознаграждения Лушникову. В начале 2012 года я случайно встретился с ранее знакомым мне Лушниковым Андреем Вадимовичем на площадке фуникулера в городе Владивостоке. Лушникова я знал как эффективного менеджера завода ОАО «Аврора». В разговоре Лушников сообщил, что находится в поиске работы, так как уволился или собирался увольняться с предыдущего места работы в ДВФУ, я сообщил Лушникову, что в группе компаний «Востокцемент» сейчас нет подходящей для него по уровню должности, однако знаю о вакансии, подходящей Лушникову по статусу и опыту работы, – директора МУПВ «Дороги Владивостока». Информация о данной вакансии у меня была как из семейных разговоров с братом Пушкаревым И. С., так и в силу того, что предприятия группы «Востокцемент», в частности ВБЩЗ, через сбытовую компанию «ДВ-Цемент» поставляли продукцию, инертные материалы, бетон, асфальтобетон МУПВ «Дороги Владивостока», при этом у МУПВ часто менялись руководители, что отражалось на эффективности деятельности предприятия. Я сообщил Лушникову, что размер заработной платы на данной должности его, скорее всего, не устроит, так как составляет около 60 тысяч рублей. Лушников подтвердил это и сказал, что рассчитывает получать не менее 200 тысяч рублей в месяц, так как считает, что это соответствует его уровню квалификации. После этого я в ходе семейного разговора рассказал Пушкареву И. С. о моей встрече с Лушниковым. Пушкарев Игорь Сергеевич выслушал меня, но никакой внешней реакции с его стороны не последовало. Однако затем мне позвонил Лушников, или мы встретились лично, точно сейчас не помню, и сообщил, что ему поступило предложение от администрации города Владивостока возглавить МУПВ «Дороги Владивостока» и он согласился. На мой вопрос о размере заработной платы Лушникова он ответил, что работа его устраивает, но он рассчитывает на доплату к официальной заработной плате, чтобы у него получалось в сумме 200 тысяч рублей в месяц. Я был обрадован, что Лушников станет директором МУПВ «Дороги Владивостока» и был заинтересован в том, чтобы он длительное время оставался директором этого предприятия. Мой интерес был обусловлен двумя причинами. Первая носила личный характер, я знал, что мой брат Пушкарев Игорь Сергеевич как глава города Владивостока испытывал трудности с профессионально подготовленными кадрами в области ремонта и содержания дорог в преддверии саммита АТЭС 2012 года. Поскольку, принимая личное участие в совещаниях различного уровня, видел повышенные требования к подготовке саммита, боялся, что задача по подготовке к саммиту не будет выполнена и это отразится на репутации моего брата. По моему мнению, Лушников на посту директора МУПВ «Дороги Владивостока» смог бы помочь Пушкареву Игорю Сергеевичу подготовить дороги города Владивостока к саммиту АТЭС. Вторая причина касалась взаимоотношений группы «Востокцемент» и МУПВ «Дороги Владивостока», поскольку на начало 2012 года размер кредиторской задолженности МУПВ перед «ДВ-Цементом» уже составлял около 350 тире 400 миллионов рублей. Я знал, что задолженность и дальше будет расти, так как «Востокцемент» и далее будет являться поставщиком строительных материалов, поскольку мы поставляли МУПВ материалы с отсрочкой платежа и оптимальными ценам. Я рассчитывал, что Лушников в отличие от предыдущих директоров МУПВ сможет правильно и эффективно организовать работу муниципального предприятия и не допустит бесконтрольного прироста кредиторской задолженности МУПВ перед «ДВ-Цементом». По этим двум причинам я решил за счет собственного дохода передавать Лушникову А. В. ежемесячно денежные средства, чтобы совокупный размер его дохода вместе с официальной заработной платой составлял 200 тысяч рублей в месяц, то есть соответствовал его пожеланиям. Я сказал об этом Лушникову, он не стал отказываться. В дальнейшем он стал присылать мне свои расчетные листки со сведениями об официальной заработной плате на мою электронную почту, чтобы я мог рассчитать размер передаваемых мной денежных средств, чтобы в сумме получалось 200 тысяч рублей. Я понимал, что Лушников – директор муниципального предприятии и получает официальную зарплату в МУПВ, к передаваемым мною денежным средствам я относился как к «зарплате в конверте», то есть неофициальной заработной плате, доплате. Вопрос следователя: Вы понимаете, что это было незаконное денежное вознаграждение? Ответ обвиняемого: Тогда я об этом не задумывался, сейчас понимаю, что такие доплаты муниципальному служащему недопустимы. Не задумывался, так как знаю, что выдача заработной платы «в конверте» является распространенным явлением. В период с апреля 2012 года по ноябрь 2014 года я лично передавал Лушникову денежные средства в размере около 130 тире 140 тысяч рублей в месяц. Эти деньги я передавал Лушникову в различных местах на территории города Владивостока. В частности, в кафе «Молоко и мед», на дороге в районе различных остановок общественного транспорта, как указанных в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого. Денежные средства для передачи Лушникову А. В. я брал из своей заработной платы ООО «Востокцемент». Деньги я передавал всегда лично, как правило, в конвертах. Третьих лиц для передачи денег Лушникову я не привлекал. Вопрос следователя: Выскажите свое отношение к предъявленному обвинению. Ответ обвиняемого: В настоящее время я пока не хочу этого делать, но подтверждаю факт передачи денег Лушникову, сумму, место и время. Так, и к началу, уходит об окончании допроса обвиняемого участвующих лиц, заявление поступило к нам, тут так написано, «заявление». Просим приобщить к материалам уголовного дела договор аренды, ну, наверное, согласия собственника и иных документов в целях.

Коротенко: Возможного решения вопроса…

Поликарпов: Возможного решения вопроса об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста. Заявлено Коротенко, подпись обвиняемого, защитник. Других не поступило, протокол прочитан лично, замечаний нет, подписи участников и следователя. 145-148. Второй протокол допроса, дополнительного допроса обвиняемого от 23 августа 2016 года. Допрашивает следователь Гилев (неразборчиво), том 2, значит, Пушкарева Андрея Сергеевича с участием адвоката Поликарпова. Так, разъяснены права, по существу заданных вопросов могу показать следующее. Вопрос следователя: Вам предъявлены следующие документы – служебная записка о выделении средств на установку сигнализации и тревожной кнопки по адресу улица Таежная, дом 12а и улица Таежная, дом 24 от 5 сентября 2014 года. Служебная записка о выделении средств на приобретение купленной поворотной видеокамеры для установки по адресу улица Таежная, дом 12а, дом 16, дом 22 от 6.11.2014. Служебная записка о выделении средств на оборудование систем наблюдения и сигнализации в доме Пушкарева И. С. в поселке Горки от 12.11.2014. Служебная записка о выделении средств на оплату системы охранной сигнализации до конца 2015 года, установленных по адресу улица Таежная, дом 12а от 31.10.2014. Служебная записка о выделении средств на покупку материалов и оборудования для инвентаризации систем видеонаблюдения Интернета и кабельного телевидения по адресу улица Таежная, дом 12а от 25.11.2013. Поясните, знакомы ли эти документы, при каких обстоятельствах и с какой целью они были изготовлены? Имеются на… ли на них ваши рукописные записи и подписи? Ответ обвиняемого: Поскольку предъявленные мне служебные записки не имеют отношения к предъявленному мне обвинению, я воспользуюсь своим правом и не буду комментировать содержание этих записей. Вопрос следователя: В офисе ООО «Востокцемент» в служебном кабинете сотрудниц финансового департамента Эповой Н. М. и Черепановой А. Н. в 2014 году в ходе осмотра места пришествия были изъяты 8 тетрадей с рукописными записями, охватывающими период с июля 2013 года по апрель 2014 года. Исходя из содержания записей тетрадей следствие полагает, что они представляют собой учет движения наличных денежных средств. Вам предъявлена одна из изъятых тетрадей за период июль тире август 2013 года. Поясните, действительно ли эта тетрадь содержит учет движения наличных денежных средств, если да, то что это за учет, какова принадлежность денежных средств, кто вел этот учет? Ответ обвиняемого: Данные тетради я вижу впервые, подчерк, которым выполнены записи в тетрадях, мне незнаком. Содержание записей мне непонятно, пояснить смысл записей я не могу. Вопрос следователя: В указанных тетрадях за дату 01.07.2013 года имеется запись Ч дробь З Пушкарева З доп. Лушникову, июнь, 139 960. За дату 02.08.2013 года имеется запись Ч дробь З Пушкарева А. С. тире Лушн. В скобочках М З дробь ПВ 139 960, поясните, что означают указанные записи? Не связаны ли они со следующими обстоятельствами, о которых вами даны показания при допросе 24.06.2016? В период с апреля, цитата это из протокола допроса, в котором следователь спрашивает, в период, в кавычках, в период с апреля 2012 года по ноябрь 2014 года я лично передавал Лушникову А. В. денежные средства в размере около 130 тире 140 тысяч рублей в месяц, деньги я передавал Лушникову А. В в различных местах на территории города Владивостока, в частности в кафе «Молоко и мед», на дороге в районе различных остановок общественного транспорта, как указанных в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого. Денежные средства для передачи Лушникову я брал из своей заработной платы в ООО «Востокцемент». Деньги я передавал всегда лично, как правило, в конвертах. Третьих лиц для передачи денежных… денег Лушникову я не привлекал. Кавычки закрываются, цитата закончена, ответ обвиняемого: Как я уже пояснял ранее, мне неизвестно, кто выполнял записи в предъявленной мне тетради, мне непонятно их содержание, поэтому я не знаю, связаны ли эти записи с указанными в вопросе моими показаниями от 24.06.2016 года. Вопрос следователя: Поясните, как определялся и какими нормативными, в том числе локальными, документами регулировался размер вашей заработной платы в ООО «Востокцемент», размер дивидендов участников ООО «Востокцемент», ОАО «Парк Актив» и других компаний группы «Востокцемент»? Ответ обвиняемого: Решение о размере заработной платы генерального директора ООО «Востокцемент», размере и выплате дивидендов участникам данного общества, акционерам и участникам других организаций группы компаний «Востокцемент» принималось высшими органами управления, советом директоров и общим собранием участников… акционеров в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, заработная плата генерального директора ООО «Востокцемент» и всех руководителей группы компаний является фиксирование… фиксированной и не зависит от финансовых результатов деятельности компании. Решение о выплате размеров дивидендов были обусловлены финансовыми результатами деятельности компаний, а также планами их работы на следующий год. Вопрос следователя: От стороны защиты поступило ходатайство о необходимости проведения вам операции в Республике Корея. Поясните, выясняли ли вы возможность проведения этой операции, наличие ее в клиниках города Москвы? Ответ обвиняемого: По направлению департамента здравоохранения Приморского края от 2.08.2016 года номер 59 имеется устная договоренность о консультации у профессора Дробышева А. Ю. Клинический центр челюстно-лицевой, реконструктивно-восстановительной и пластической хирургии в городе Москве на улице Вучетича, дом 9а,  ориентировочно на начало сентября 2016 года, в ходе данной консультации будет решаться вопрос о возможности проведения операции и лечения в городе Москве. Допрос закончен, замечаний,  заявлений не поступило, имеется подписи участников и следователя. Так, листы дела 154-156. Протокол дополнительного допроса обвиняемого 24 октября 2016 года. Так, допрашивает следователь Уколов Е.С. Пушкарева Андрея Сергеевича с участием адвоката Поликарпова. Так, лица участвующие предупреждены о предъявлении видеокамеры, компьютера. Так… по существу заданных вопросов могу показать следующие. Вопрос следователя: Желаете ли вы давать показания по существу предъявленного обвинения? Поступило ходатайство обвиняемого Пушкарева А. С. и его защитника Поликарпова В. Г. о необходимости перерыва при производстве следственного действия для консультации, после перерыва в 14 часов 55 минут допрос продолжен. Ответ обвиняемого: Хочу дополнить, что в ранее данных показаниях я согласился с тем, что передавал Лушникову деньги на постоянной основе. Сейчас я бы хотел сформулировать показания следующим образом. Деньги Лушникову я передавал не на регулярной основе, а периодически. Несколько месяцев, сколько точно, я не помню, с начала его трудоустройства я передавал какие-то суммы, не помню какие, но нерегулярно и не ежемесячно. Вопрос следователя: В связи с чем и за что вы передавали денежные средства Лушникову? Ответ обвиняемого: Первично, первые два-три месяца, я передавал Лушникову около 140 тысяч рублей, а потом эти выплаты были нерегулярные, деньги я передавал за те действия, о которых ранее я давал показания. Сколько именно и когда конкретно я передавал деньги, я пояснить не могу, потому что не помню. Лушников хотел иметь заработную плату в 200 тысяч рублей, официальная зарплата у него была примерно 60 тысяч рублей. Остальную сумму я ему доплачивал. Но я человек занятой, вспоминал лишь тогда, когда мне об этом напоминал сам Лушников. В силу его природной скромности напоминал он нам… мне об не ежемесячно. Поэтому иногда я мог ему и не передавать денежные средства. Вопрос следователя: В связи с чем вы ранее давали иные показания? Ответ обвиняемого: Я был задержан, напуган, боялся заключения под стражу и соглашался со всеми предъявленными фактами. Вопрос следователя: Те сведения, которые отражены в вашем допросе, были сообщены вами? Ответ обвиняемого: Эти сведения были мне предложены следователем Кругловым, точнее, он меня спросил, передавал ли я деньги ежемесячно, и я с этим согласился. Вопрос следователя: Были ли вы обеспечены помощью защитника на следственном действии? Ответ обвиняемого: Да, я был обеспечен помощью защитника. Но как сейчас – не консультировались, наедине не общались, только в присутствии следователя. Вопрос следователя: Почему вы сообщили об этом только сейчас? Ответ обвиняемого: На протяжении 4 последних месяцев мне эти вопросы не задавались. Вопрос следователя: Согласно вашим показаниям вы доплачивали Лушникову первые несколько месяцев, а в последующем платили нерегулярно. В какие месяцы или периоды вы платили ему деньги? Ответ обвиняемого: У меня были регулярные отпуска, во время которых я ему ничего не доплачивал, во-вторых, как я говорил, он забывал спрашивать меня о деньгах, в-третьих, я сам мог находиться в длительных командировках. Вопрос следователя: Доплачивал ли кто-либо Лушникову кроме вас? Ответ обвиняемого: Я таких показаний никому не давал. Обвиняемому предъявлены для обозрения две распечатки электронных писем – от 20.03.2014 и 03.09.2014, (неразборчиво) был допрос. Поступило ходатайство обвиняемого Пушкарева А. С. и его защитника Поликарпова В. Г. о необходимости перерыва для производства… при производстве следственного действия для консультации. После перерыва в 15 часов 14 минут допрос продолжен. Вопрос следователя: Ознакомившись с данными распечатками электронных писем, можете ли вы пояснить, отправляли ли вы их и о чем в них идет речь? Ответ обвиняемого: Полагаю, что данное письмо не имеет отношения к предъявленному мне обвинению, поэтому отвечать на него отказываюсь. Лушников в этих письмах не фигурирует. Вопрос следователя: Имеются ли дополнения, уточнения после просмотра видеозаписи? Ответ обвиняемого: Имеется одно дополнение. Как я уже сказал, ранее, в момент задержания, я согласился с предъявленными мне фактами. Там звучала сумма 1 миллион 400, которые я передавал Лушникову. Теперь я ставлю под сомнение эту сумму, не могу ее подтвердить. Эту сумму тоже  назвал не я. Я просто с ней согласился, мне ее назвал следователь. Вопрос следователя: Можете ли уточнить, какую сумму вы передали или не менее какой суммы? Ответ обвиняемого: Не могу уточнить, так как не помню точных цифр. Так, мною прочитано, с моих слов записано верно, замещений, дополнений нет, в ходе допроса производилась видеозапись с помощью видеокамеры, после окончания допроса файлы скопированы на диск лазерный, удостоверены подписью следователя, участвующих лиц, в том числе печатью главного следственного управления, имеется подпись, подписи участников, заявления, замечания не поступили, подпись следователя, после прочтения замечаний не поступило, на этом допрос был окончен. Вы еще… у нас вот протокол… дополнительно отменяем… на допросе обвиняемого 177-180… Мы его будем оглашать или нет? 

Судья: Мы обсуждали этот вопрос. 

Поликарпов: А?

Гособвинитель (1): Протокол ходатайства не (неразборчиво)…

Судья: Ходатайства не было.

Поликарпов: Протокол допроса 177 тире 180, листы дела, допрос обвиняемого 10 февраля 2017 года.

Судья: Ходатайства не было (неразборчиво).

Поликарпов: Я не назвал вам? Там только о том, что он не помнит, какую сумму передавал Лушникову. 

Судья: Это… Я-то тут при чем. Я ходатайство разрешаю, вы проверите.

Поликарпов: Мы не настаиваем, да? 

Коротенко: Не настаиваем.

Поликарпов: Ну, за сим все.

Судья: Так, все, вопросы по поводу оглашенного будут со стороны защиты? 

Коротенко: Андрей Сергеевич, показания, которые вы давали на стадии предварительного следствия подтверждаете? 

Пушкарев: Я их подтверждаю лишь в той части, в которой они не противоречат тому, что я сказал вчера и сегодня. 

Коротенко: Желаете дать дополнительные какие-то пояснения о том, в какой части вы их подтверждаете, в какой части подтверждаете? 

Пушкарев: Ну я думаю, это долго там по каждой строчке разбираться, но в целом, еще раз повторю, все, что я сказал вчера, сегодня, отвечая на ваши вопросы, я называю эти показания правдивыми, ну и самыми истинными. Но в той части, где они противоречат, я их не подтверждаю. О причинах моих противоречий я уже сказал, то есть я как мог и как я сам это понимал, выгораживал своего брата, чтобы к нему не было каких-то вопросов, обвинений, он был на тот момент действующим главой, и я не видел интереса следствия как-то разобраться, дело было ангажировано, как мы все помним, по всем каналам, телевидениям, честные детективы преследовали, и там это есть, поэтому я так все и говорил.

Коротенко: А расскажите, это единственный мотив был, скажем так, не навредить ему как главе города? Или еще какие-то мотивы были? 

Пушкарев: Единственный мотив. 

Коротенко: Единственный мотив?

Пушкарев: Да. То есть я как брат, я просто по-другому поступить не мог.

Коротенко: Угу. Ваша честь, больше нет вопросов. 

Судья: Вы и защитник подсудимого?

Поликарпов: Нет.

Судья: У вас?

Гособвинитель (1): Андрей Сергеевич, на всякий случай. Никто на вас морального, физического давления не оказывал?

Пушкарев: Нет, это мое решение. 

Гособвинитель (1): Угу. Все, нет вопросов. 

Судья: Допрос завершен. Присаживайтесь.

С первой частью выступления Андрея Пушкарёва можно ознакомиться здесь

Поделиться: