18+

На вопросы Тверского суда ответил экс-руководитель ГК «Востокцемент» Виктор Воробьёв 

Бывший генеральный директор ГК «Востокцемента» Виктор Воробьёв ответил на вопросы Тверского суда по существу дела экс-главы Владивостока Игоря Пушкарёва, бывшего директора МУПВ «Дороги Владивостока» Андрея Лушникова и ранее возглавлявшего холдинг «Востокцемент» Андрея Пушкарёва 12 декабря.

Отвечая на вопросы участников судебного процесса, экс-руководитель «Востокцемента» Виктор Воробьёв отметил: Игорь Пушкарёв ставил задачи развивать и выводить холдинг на европейский уровень. Также свидетель подчеркнул, что был в корне не согласен с рядом действий экс-главы Владивостока, поэтому покинул должность генерального директора холдинга.

«Уже первые дни работы Игоря Сергеевича в должности мэра Владивостока дали мне повод полагать, что появилась ещё одна статья расходов. Мне было понятно, когда он из собственных денег строил кинотеатры, жильё, фонтаны в городе Спасске: «Спасскцемент» был градообразующим предприятием, в этом городе жили люди, которые работали на нашем предприятии. Но какое отношение к этому имеет Владивосток, полгорода которого ездит на «Мерседесах»? Почему он при этом из собственных средств подарки к Новому году оплачивал для школ и садов в городе? Вот это мне было непонятно. И более того, я понимал, что это только начало, приближался саммит АТЭС», - сказал Виктор Воробьёв

Стенограмма допроса Виктора Воробьёва 

Судья: Устанавливаем личность. Назовите вашу фамилию, имя, отчество.

Воробьев: Воробьев Виктор Павлович.

Судья: Личность свидетеля установлена, я вам разъясняю, что вы приглашены в качестве свидетеля для дачи показаний по уголовному делу в отношении Пушкарева Игоря Сергеевича, Пушкарева Андрея Сергеевича, Лушникова Андрея Вадимовича. Как свидетель вы должны говорить суду правду, за отказ от дачи показаний, дачу заведомо ложных показаний и уклонение от дачи показаний предусмотрена ответственность по статьям 307–308 Уголовного кодекса Российской Федерации. Как свидетель вы можете отказаться свидетельствовать против себя, своих близких родственников и иных близких лиц. В судебном заседании имеете право пользоваться помощью переводчика, если не владеете русским языком, заявить отвод переводчику, вправе являться на допрос с адвокатом, пользоваться мерами государственной безопасности в случаях, когда это предусмотрено законом. А также заявлять ходатайство, делать замечания, заявления. Вам понятны ваши права и ответственность?

Воробьев: Понятны.

Судья: Распишитесь в подписке, которую вам сейчас передадут.

Представитель Приморского краевого суда: Здесь, пожалуйста, свою фамилию, имя, отчество полностью.

Воробьев: Угу. 

Представитель Приморского краевого суда: Число и подпись, и число (неразборчиво).

Судья: Угу.

Представитель Приморского краевого суда: Все, подписка взята.

Судья: Спасибо большое. Поясните, пожалуйста, свидетель, вы какое-то отношение имеете к МУПВ «Дороги Владивостока», признанному потерпевшим по делу? МУПВ «Дороги Владивостока»…

Представитель Приморского краевого суда: Повторите, пожалуйста.

Судья: МУПВ «Дороги Владивостока» вам знакомо? Имеете вы какое-то отношение к нему? 

Воробьев: Никакого отношения не имею и не знаю о его существовании.

Судья: Угу. Пушкарева Игоря Сергеевича знаете?

Воробьев: Знаю.

Судья: Какие отношения вы с ним поддерживаете? В двух словах как их охарактеризовать можно?

Воробьев: Сейчас поддерживаю чисто товарищеские взаимоотношения с ним и с его семьей.

Судья: Угу. Пушкарева Андрея Сергеевича знаете, знакомы с ним?

Воробьев: Знаком и знаю как среднего брата в семье Пушкаревых.

Судья: Какие у вас с  ним отношения сложились?

Воробьев: С кем? С Андреем Сергеевичем?

Судья: С Андреем Сергеевичем.

Воробьев: Андрей Сергеевич был частью моей задачи  по подготовке его на уровень управленца в компании «Востокцемент».

Судья: Понятно.

Воробьев: Это главное, что привязало к нашим отношениям.

Судья: Угу. Лушникова Андрея Вадимовича знаете, знакомы с ним?

Воробьев: Нет, незнаком и не знаю.

Судья: Угу. У вас были какие-то конфликты, может, в силу которых вы можете их оговорить, дать недостоверные показания в отношении них? 

Воробьев: Не было у меня конфликтов, которые бы мне (неразборчиво) и необходимость давать какие-то показания. 

Судья: Пожалуйста, сторона защиты, какие у вас вопросы к данному свидетелю? Задавайте. 

Третьяков: Виктор Павлович, здравствуйте, меня зовут Третьяков Константин, я адвокат, защищаю Игоря Сергеевича Пушкарева. Подскажите, пожалуйста, меня хорошо слышно?

Воробьев: Хорошо.

Третьяков: Отлично. Подскажите, с какого времени вы знакомы с Пушкаревым Игорем Сергеевичем, когда и при каких обстоятельствах вы с ним познакомились?

Воробьев: Я знаком с Пушкаревым Игорем Сергеевичем с 2000 года, познакомился при следующих обстоятельствах. В тот момент я возглавлял финансово-бухгалтерскую службу дальневосточного параходства. И по определенной технической сделке ко мне на прием пришли два представителя концерна «Парк Групп», один из которых был мой бывший… мы вместе с ним работали в «Промстройбанке». Ну у меня была чисто фактическая задача по снижению цены на продаваемую Первомайскому судоремонтному заводу плавучую мастерскую. Мы оговорили этот вопрос, ну и, безусловно, я задал вопрос, чем он сейчас занимается. Он сказал, что работает в концерне «Парк Групп», и сейчас они принимаются… почему он представляет Первомайский судоремонтный завод, концерн «Парк Групп» берется за управление этим предприятием. Ну что, естественно, вызвало у меня легкое недоумение, поскольку он юрист, а второй человек, который с ним был, недавний студент, ну, проще говоря, лавочник Ермоленко, и как у них ну… У меня просто интерес был, почему именно они взяли управление таким предприятием. Но потом прояснилось, что они двое – это только часть той команды, которая объединилась в такую финансово-промышленную группу, которая собирается строить в будущем, но с учетом того, что Дальневосточное пароходство в своем составе имело четыре судоремонтных завода. Я в общих чертах объяснил, ну попытался им сказать о том геморрое, который связан с этой отраслью. И выразил еще раз недоумение, что заставило их взяться за такую непростую задачу. Ну, в принципе, на этом разговор и закончился, вот. При прощании я им напомнил о том, что… также им сказал: «Безумству храбрых поем мы песни, но соответствующие». Вот на этом мы и расстались. И я думал, что этот разговор будет последним, однако через определенное время этот представитель – Сергей Васильевич Вялых позвонил и пригласил меня на встречу со всем руководством концерна «Парк Групп». Они хотели бы поконкретнее услышать о тех возможных проблемах, возможных путях управления этим судоремонтным предприятием. И сделать это предлагали одному дельцу, тогда (неразборчиво) я на это согласился. И вот на этой встрече я впервые встретился со всей командой, в которую входило четыре человека. И, безусловно, я из разговора даже первоначального понял, что среди них есть ярко выраженный лидер, этим лидером был Пушкарев Игорь Сергеевич. Почему я для себя определил его как лидера? Потому что на мой вопрос всем сидящим: «Скажите мне…» Ну у них в процессе разговора появилась потребность в моей помощи хотя бы на уровне консультаций и, как  выразился их финансовый директор, хотя бы в составлении списка правильных вопросов, которые они могут задавать в процессе работы. Честно говоря, общение со всеми остальными у меня создавало впечатление какой-то несерьезности, вот какой-то такой  авантюризм, когда ну лавочники чистой воды берутся за такой объект… Но когда все-таки несколько вопросов задал Игорь Сергеевич, я, честно говоря… его вопросы и его позиция меня заинтересовали. И я задал ему встречный вопрос, я говорю: «Игорь Сергеевич, так что ж все-таки вы хотите, еще срубить по-быстрому денежек?» Он говорит: «Да нет, денежек-то мы заработали, а хотелось бы большого дела». И, честно говоря, это единственное, что меня вот где-то внутри так заинтересовало. Но в любом случае, скажем так, я максимально, насколько мог, прояснил все возможные подводные камни, но за большее я не взялся, поскольку я четко и ясно сформулировал свою позицию, что сегодня давать какие-то конкретные рекомендации там, положения, которые мне потребуются, невозможно, не зная истинной ситуации, которая есть на том заводе, не зная ресурсов, которыми обладают они. Поэтому, значит, мы договорились, что по возможности я попытаюсь, по крайней мере, отдельно проинтервьюировать верхнее руководство с тем, чтобы понять, чего по-настоящему они хотят. И вот в процессе этого интервью, честно говоря, все остальные не только не произвели на меня какое-то впечатление, но и напугали своим вот каким-то авантюризмом, абсолютно не обладая никакими ни познаниями, ни представлениями, более того, не связанные позиции чего ждут в конечном итоге. Один прячет глаза, и я понимаю, что это только деньги его интересуют. Второй бывший работник прокуратуры, хочет обеспеченной старости я это между строк читаю. Третий хочет закончить с кооперативом и поучаствовать в более денежном деле. Единственный, кто понимал всю участь во всем этом, это был Пушкарев Игорь Сергеевич. Он еще…

Третьяков: Виктор Павлович, поясните, пожалуйста, где, в каких предприятиях вы работали вместе с Пушкаревым Игорем Сергеевичем и в какие периоды времени?

Воробьев: В разной форме. Значит, с 2001 года по март 2009 года я работал под руководством и на Игоря Сергеевича. Здесь я подчеркиваю, потому что вы мне не дали досказать мое ощущение от знакомства, а я хочу его уведомить, что если бы я не увидел в этом молодом человеке желания сделать большое дело, мне их места для (неразборчиво) благ зарабатывать эти деньги, конечно, при том уважаемое положение, которое я занимал, у меня бы и бровь не дрогнула, чтобы идти к какими-то лавочникам. Он же меня приземлил волей, желанием делать что-то в этой жизни значимое, на которое можно было бы потом обернуться и показать собственным детям. И это меня не то чтобы заразило, но очень сильно заинтересовало.

Третьяков: Угу, я вас понял.

Воробьев: В дальнейшем, когда все-таки мой приход под руководство Игоря Сергеевича… я подчеркиваю, под его руководство, потому что так называемые члены совета директоров, которых я называл, которые присутствовали первоначально в разговоре, это были в лучшем случае наемники, которых объединил Пушкарев…

Судья: Виктор Павлович, вы, пожалуйста, отвечайте на вопросы, поставленные стороной защиты. Не надо очень углубляться в эти моменты.

Воробьев: Я буду стараться.

Судья: Угу.

Третьяков: Подскажите, пожалуйста, какое отношение Игорь Сергеевич имел к группе компаний «Востокцемент» в период вашей работы?

Воробьев: Самое непосредственное. Он был основатель и есть основатель, он был организатором его на все времена и до сей поры является единственным владельцем всего этого бизнеса.

Третьяков: Угу. А какие задачи Игорь Сергеевич ставил перед высшими руководителями этой компании по развитию бизнеса?

Воробьев: Он ставил те задачи, которые позволяли надеяться на рост могущества концерна «Парк Групп», а впоследствии «Востокцемента».

Третьяков: Угу, а какие компании входили в эту группу?

Воробьев: Ну сейчас вспоминать, это где-то... ну я назову крупные, потому что они появлялись в разное время. Я начинал свое знакомство, когда, по большому  счету, у них и Первомайского судоремонтного завода не было, это поскольку я слышал (неразборчиво) был подарок с 6-месячной неоплаченной зарплатой работающим бывшего руководителя (неразборчиво) Москальцова Игорю Сергеевичу Пушкареву с условием, что он не допустит социального бунта и будет в течение года по себестоимости ремонтировать суда (неразборчиво). Но при этом, значит, когда я знакомился с состоянием дела… 

Судья: Виктор Павлович, вам задали конкретный вопрос. Виктор Павлович, извините, что прерываю, я понял, что вы хотите донести до суда очень подробно свое мнение об Игоре Сергеевиче, об иных организаторских моментах бизнеса. Вы поясните, пожалуйста, конкретный вопрос: какие компании входили в группу компаний «Востокцемент» или «Парк Групп», как задал защитник. Вы помните хоть какие-то, может ряд помните, ряд не помните? Если что-то помните, назовите, пожалуйста.

Воробьев: Ну как таковой концерн «Парк Групп», «ДВ-Цемент», значит, Первомайский судоремонтный завод, потом под управление пришел по договору с последующим выкупом «Спасский цементный завод», затем по такому же договору по управлению с последующим выкупом «Теплоозерский цементный завод», затем Владивостокский бутощебеночный завод, затем бутощебеночный завод в Трудовом – вот те основные компании, с которыми приходилось работать.

Третьяков: Я понял. Вам известно о бюджетных комитетах, которые проводились в группе компаний «Востокцемент», и какие вопросы там рассматривались? …Связь прервалась, простите… Подскажите, вам известно о бюджетных комитетах, которые проводились в группе компаний «Востокцемент»? И если известно, то какие вопросы там рассматривались?

Воробьев: Мне известно, поскольку у истоков организации этого способа управления, находился я с другими специалистами, поэтому эта форма работы была привнесена для того, чтобы вывести уровень управления активами концерна на уровень, как минимум соответствующий европейскому. Это было требование владельца и правильное требование со стороны Пушкарева Игоря Сергеевича. 

Третьяков: Угу, я понял. Вот вы не подскажете, по порядку формирования прайс-листов для отгрузки материалов покупателям Игорь Сергеевич в этот процесс как-то вмешивался?

Воробьев: Ну конкретно я не смогу ответить на этот вопрос, потому что не было, по большому счету… я говорю это, особо подчеркивая, не было в «Востокцементе» вопросов, которые были бы вне внимания и окончательного решения Пушкарева Игоря Сергеевича. Все те придуманные президенты, вице-президенты, которые сами себя называли, генеральные директора – это все, что называется, группа помощников, которые до мозга костей правильно воспринимали и выполняли волю владельца: вот я хочу, чтобы в этом была такая (неразборчиво) концерна.

Третьяков: Я понял. Игорь Сергеевич Пушкарев принимал участие в этих самых бюджетных комитетах и в качестве кого?

Воробьев: В качестве единственного и главного владельца. Он был самым заинтересованным и самым непосредственным участником всех этих бюджетных комитетов, потому что бюджетные комитеты для него давали полную картину происходящего и возможность (неразборчиво) поставить четкие задачи на следующий период. Для того и создавался этот комитет.

Третьяков: Я понял. После назначения на пост главы города, избрания он продолжал участвовать в этих бюджетных комитетах?

Воробьев: По возможности, я думаю, что на основных, на крупных предприятиях, таких как «Спасскцемент», вне зависимости от того, где он находился, он присутствовал всегда. На выездных - Теплого Озера был не всегда, но при этом он проводил предварительное совещание перед нашим отъездом и, безусловно, слушал итоги по его окончании.

Третьяков: Угу. А как…

Воробьев: Я еще раз повторю: он выступал главным заинтересованным лицом в качестве проводимых таких комитетов.

Третьяков: Я вас понял, спасибо. А после назначения на пост главы города каким образом он еще осуществлял руководство, управление группой компаний «Востокцемент»? Как он это делал?

Воробьев: Да, в общем, очень просто, он это делал каждый день, независимо от того, где он находился. Я хочу, чтобы просто было понятно, ну элементарная логика, ну я не смогу поверить, чтобы владелец, обладающий активами в 350 миллионов долларов, передал, значит, в руки братьев-студентов такой бизнес и при этом дожидался конца года. Нелепо, ну это смешно. День начинался со звонков. Либо они, как я слышал, в бассейне, либо у него в кабинете и после этого обратно, что называется, отдав под козырек, возвращались на рабочее место и выполняли от и до волю старшего брата, не только брата, но и владельца конкретного бизнеса, который он основал и создал.

Третьяков: Угу. Подскажите, а когда вы познакомились с Пушкаревым Андреем Сергеевичем?

Воробьев: Я не назову конкретной даты, потому что для меня тот день, когда только Андрей Сергеевич, Владимир Сергеевич – это братья Игоря… я как к ним, к этим братьям, относился тогда, так же отношусь и сейчас. Сколько мог, я пытался свой опыт передать, но им судить, что они взяли, а чего не взяли.

Третьяков: Угу, я понял. Вы в самом начале сказали, что с Андреем Сергеевичем познакомились, когда вам поставили задачу его подготовить. А кто вам поставил задачу и к чему его готовить нужно было? 

Воробьев: Ну вот когда вы мне задавали вопрос, когда я впервые встретился и познакомился с Игорем Сергеевичем. Вот после того как раз я понял истинные мотивы и наставления этой личности. Значит, я начал готовить так называемое техническое задание, это задача тому, кто возьмется за построение правильного, эффективного управления бизнесом. На мой взгляд, это должен прийти человек с конкретным опытом. И вот когда я обсуждал, чего же хотел бы во всем этом видеть Игорь Сергеевич, он мне четко и ясно сформулировал задачу: «Я хочу прозрачного, эффективного бизнеса, который со временем станет моей семейной компанией. Поэтому предусмотри, пожалуйста, Виктор Павлович, возможность, каким образом я во все это интегрирую своих братьев», которые на тот момент учились и жили вместе с ним. Он думал тогда уже о своих сыновьях, тогда уже их было двое, сейчас трое. И я, честно говоря, тогда не совсем хорошо представлял, каким образом я смогу в этом плане ему помочь, и я ему высказал свои сомнения. Но он мне на этот счет ответил: «Давай начнем вот по твоему представлению формулировать техническое задание, какой должна быть система управления. А в процессе попытаешься вот ответить и на вопросы, каким образом мне ввести семью в управление этим бизнесом». Это была изначальная и главная задача, которая ставилась передо мной.  

Третьяков: Я понял. Подскажите, а вот в свете вашего ответа, в продолжение этого рассказа Андрей Сергеевич Пушкарев являлся каким-то образом владельцем этого бизнеса?

Воробьев: Никаким владельцем он не являлся и не является. Ну уважаемые, чего вы хотите? Ну вчерашний студент, хороший парень, да, брат, самый близкий и преданный… Ну можно ли поверить в серьезность того, что через год после окончания университета он стал счастливым обладателем многомиллионных активов? Ну это просто несерьезно, я даже не хочу на эту тему, что называется, делать умное лицо.

Третьяков: Я вас понял. Подскажите, а при каких обстоятельствах Андрей Сергеевич был назначен заместителем генерального директора ООО «Востокцемент»? Кто это согласовывал? Кто ему устанавливал заработную плату и все прочее?

Воробьев: Да никаких особых обстоятельств не было, пришло мое осознание, что мой маневр закончился и я подал прошение об отставке. И само собой разумеется, после того, как оговаривалось тогда, для меня… мы не обсуждали вопрос, это было автоматически тогда, в тот момент Андрей Сергеевич был моим формальным заместителем, следовательно, он перемещается на новую должность. Вот и вся трудовая (неразборчиво).

Третьяков: Угу. А как вы понимаете, вот до вашего увольнения Андрей Сергеевич был готов руководить компанией «Востокцемент» и вот всеми остальными компаниями?

Воробьев: Я думаю, он пытался начать об этом говорить, ну невозможно за полтора года парню, который окончил юридический факультет, даже оценивать столь (неразборчиво) должность (неразборчиво). Он четко и ясно понимал, ему предназначено это было судьбой, и я думаю, что вне сомнений при его такой пытливости и желании стать рядом по правую руку брата. Я думаю, что у него бы многое получилось. На мой взгляд, из него получился бы очень хороший главный инженер, потому что он дружит с техникой. Не знаю, как бы у него получалось в части финансовых, экономических вопросов, но в том, что это был действительно в высоком смысле инженер, в этом у меня нет сомнений. 

Третьяков: Угу.

Воробьев: Поэтому на тот момент говорить о сложившемся руководителе, ну, наверное, не обижая вовсе Андрея Сергеевича, думаю, это не совсем серьезно.

Третьяков: Я понял. Подскажите, а кто из руководителей группы компаний «Востокцемент», работающих в настоящее время, принимался в период вашей работы и на какие должности?

Воробьев: Вы меня, пожалуйста, извините, но я забыл вот, отвечая на предыдущий вопрос, сказать главное в части, значит, кто за кем стоял. Абсолютно, что называется, искренне говорю: за все то время, когда меня судьба свела с концерном «Парк Групп», в этой, в этих компаниях был во все времена единственный генеральный директор, фамилия его – Пушкарев Игорь Сергеевич. Все остальное – это было просто название, это было, что называется, школьный спектакль. А он и сам говорил: называйте себя, как хотите, только не воруйте. Только так, в качестве, что называется, разрядки. Никогда не было другого генерального директора, который бы обладал полномочиями и возможностями владельца бизнеса Пушкарева Игоря Сергеевича.

Третьяков: Угу, подскажите, а вы…

Воробьев: (неразборчиво)…

Третьяков: Извините. Да, продолжайте.

Воробьев: И я как генеральный директор, я это четко, ясно понимал, и мое самолюбие никаким образом не было задето, потому что я изначально знал. Второе – я видел и строил структуру управления, которая бы позволяла ему немало возможностей каждый день управлять всем этим (неразборчиво). Я считаю, что…

Судья: Виктор Павлович, вопрос был немного другой: кто из руководителей «Востокцемента», работавших при вас, работает до настоящего времени? Из сотрудников, может быть, кого-то помните?  

Воробьев: Работает Антонина Николаевна Черепанова, она работала и до моего прихода, вот. Работает Кожаева Оксана. Ну не так давно, значит, ушли Тарабаров, Беляев – это те люди, которые приходили в мое время.

Третьяков: Хорошо, спасибо. А подскажите, пожалуйста, сейчас, секунду… А вы помните среди контрагентов группы компаний «Востокцемент» такое предприятие, как МУПВ «Дороги Владивостока», муниципальное предприятие?

Воробьев: Я не думаю, что в тот момент, когда я заканчивал свою работу, оно было вообще организовано. Я не помню, не знаю такого предприятия, то есть я даже не пытаюсь вспомнить. 

Третьяков: Угу. А не помните, были ли какие-то договоры с этим предприятием на отгрузку стройматериалов?

Судья: Вопрос снимается, уже пояснил свидетель, что не помнит.

Третьяков: Хорошо.

Воробьев: Не помню.

Третьяков: Да-да-да, я понял.

Воробьев: Не помню ничего, что связано с этим предприятием, мне кажется, что на тот момент это предприятие не существовало, не буду ничего фантазировать.

Третьяков: Не могли бы вы конкретизировать, почему вы уволились из группы компаний «Востокцемент»?

Воробьев: Не простой этот вопрос, но если его свести к двум главным причинам. Первая – я не сумел убедить Игоря Сергеевича, в которого верил, с которым преданно провел все эти годы и никогда не жалел о проведенном времени, но считал тогда и считаю сейчас, что совмещать такому энергичному человеку бизнес и политику, тем более государственную службу, на мой взгляд, было губительным. К сожалению, наверное, я все-таки накаркал по этому поводу, поэтому здесь и на мне вина, потому что я был вдвое старше, но я так и не сумел ему доказать, что одно и другое, на мой взгляд, несовместимо. И второе. Уже первые дни работы Игоря Сергеевича в городе в качестве мэра Владивостока дали мне повод полагать, что появился еще один (неразборчиво). Ну мне было понятно, когда он из собственных денег строил кинотеатры, жилье, фонтаны в городе Спасске, все понятно: «Спасскцемент» был градообразующим предприятием, в этом городе жили люди, которые работали на нашем предприятии. Но какое имеет отношение Владивосток, полгорода которого ездит на «Мерседесах»? Почему он при этом из собственных денег подарки к Новому году оплачивал для школ и садов в городе? Вот это мне было непонятно. И более того, я понимал, что это только начало, такого ездока, как саммит АТЭС (в городе Владивостоке), я считал, что Буцефал двоих не унесет. И это была вторая причина. 

Третьяков: Угу, я все понял. Спасибо большое, у меня больше нет вопросов. Может быть, будут вопросы у моих коллег либо у стороны обвинения?

Судья: Пожалуйста, другие защитники, будут вопросы?

Поликарпов: Виктор Павлович, добрый день, адвокат Поликарпов. Скажите, пожалуйста, вам знакомо предприятие, общество «ДВ-Цемент»?

Воробьев: Да, мне знакомо это предприятие, оно в процессе трансформировалось. Но к моему приходу оно существовало как отдельное предприятие по операциям, связанным с куплей-продажей цемента. Еще в годы даже до того момента, когда концерн «Парк Групп» вышел на управление со всеми, они работали еще при прежних владельцах, продавали клинкер (неразборчиво). Это был основной вид их деятельности, но особого, что называется, проникновения в их дела, честно говоря, у меня не было такой задачи. Я знал, что это торговая организация, которая занимается строительными операциями и не более того.

Поликарпов: В связи с этим скажите, пожалуйста, вам известно, кто формировал ценовую политику этого предприятия, разрабатывал прайс-листы, по которым продавалась продукция других предприятий «Востокцеменета»? Кто этим процессом руководил и как это было организовано?

Воробьев: На каком этапе?

Поликарпов: Когда вы были директором «Востокцемента», генеральным директором «Востокцемента». 

Воробьев: На этапе моего директорства? Значит, подобные вопросы окончательно обсуждались в процессе формирования бюджета. Почему это так? Потому что для формирования цены определяющим было понимание состава себестоимости, именно себестоимость определяла возможность. Хотя, с другой стороны, я должен был исследовать маркетинговый (неразборчиво), насколько рынок готов покупать по такой цене или, наоборот, в сочетании этих двух позиций и формировалась та цена, которая позволяла продавать. А это была главная задача.

Поликарпов: Это предприятие само формировало ценовую политику или вы как-то вмешивались в этот процесс как генеральный директор «Востокцемента»?

Воробьев: Каждое предприятие выполняло свою функцию. А окончательное решение, которое принималось по ценовой политике, по политике развития, по политике (неразборчиво), принималось либо на (неразборчиво) бюджета, либо на усмотрение других владельцев. В любом случае окончательное решение и окончательную точку во всех этих политиках была за владельцем бизнеса. 

Поликарпов: Нет больше вопросов.

Судья: Угу, у других защитников, у подсудимых?

Защита: Нет вопросов.

Судья: У представителя потерпевшего?

Представитель потерпевшего МУПВ: Да, два вопроса. Виктор Павлович, представитель потерпевшего МУПВ «Дороги Владивостока». 

Судья: Сейчас, наверное…

Представитель потерпевшего МУПВ: Можно?

Судья: Сейчас перезагрузится. Да, пожалуйста.

Представитель потерпевшего МУПВ: Угу. Виктор Павлович, поясните, так все-таки Игорь Сергеевич управлял группой компаний «Востокцемент»? Если управлял, то как?

Воробьев: Управлял как единственный владелец и как главное лицо, которое распоряжалось всеми (неразборчиво).

Гособвинитель (1): Ваша честь, просим снять данный вопрос, уже отвечал свидетель на него. 

Представитель потерпевшего МУПВ: Все понятно. Подскажите, вот вы сказали, что с Игорем Сергеевичем разговаривали, он там вам объяснял, как он собирается интегрировать своих братьев в предприятие. А себе какую он роль отводил в этом предприятии?

Воробьев: А у него роль была предопределена – он был владельцем и основателем, и он хотел прирастать, в том числе за счет ресурсов своей семьи, подрастающих братьев, подрастающих сыновей. Он так себя и видел. 

Представитель потерпевшего МУПВ: Угу, то есть вот это…

Воробьев: В этом и заключалось его понимание управления семейным бизнесом.

Представитель потерпевшего МУПВ: Угу, то есть правильно я понимаю, что он как руководителя себя видел или как в стороне стоящего там человека, так сказать, наблюдающего?

Воробьев: Конечно, если бы он… если бы он даже об этом думал, он все равно бы им оставался.

Представитель потерпевшего МУПВ: Угу. Все, нет вопросов.

Судья: Угу. У государственного обвинения будут вопросы?

Гособвинитель (2): Да, Ваша честь, буквально несколько вопросов. Виктор Павлович, добрый день. Подскажите, пожалуйста, юридически как-то статус владельца Пушкарева Игоря Сергеевича с мая 2008 года, юридически был закреплен, естественно, группы компаний «Востокцемент»?

Воробьев: Ну не совсем понимаю вопрос, наверное, я не смогу на него ответить, даже если вы его и уточните, потому что конкретика владения, по крайней мере по форме, мне была до конца неизвестна. Я знал, что это члены семьи, поскольку законодательство запрещало самому Игорю Сергеевичу быть их обладателем. А в какой роли и на ком, этого я, к сожалению, для вас сказать не могу. 

Гособвинитель (2): Угу, я уточню свой вопрос, ну, соответственно, вдруг вы сможете что-то мне сказать. Вы, отвечая на вопрос защиты, говорили, в частности, об активах, даже цифру назвали, если я правильно записала, 350 миллиардов долларов… или миллионов долларов, ну, собственно, для моего вопроса это не имеет значения. Самое главное: откуда вам эта цифра известна и, соответственно, вот в данном случае эти активы юридически за Игорем Сергеевичем были закреплены? Документально, юридически?

Воробьев: Так, были закреплены в цепочке собственности по каждому из активов, то есть это взаимосвязанные вещи, и конечный акционер, который обладает контролем над всеми… над каждым из всех предприятий, и является бенефициаром. 

Гособвинитель (2): Угу.

Воробьев: Фактическим бенефициаром и владельцем всегда являлся основатель этой компании Пушкарев, по форме на этапе этих вот занятий политикой были члены его семьи.

Гособвинитель (2): Понятно, то есть как мне понимать ответ на мой вопрос: вам неизвестно, был ли он юридически как-то закреплен в качестве владельца или вам известно, что это была цепочка его родственников? Вот какой из вариантов вашего ответа мне выделить?

Воробьев: Я не готов точно ответить, потому что я каких-то там тонкостей не знаю.

Гособвинитель (2): Вам неизвестно, все понятно. Скажите, пожалуйста, вот этот период с мая 2008-го по 2009 год, когда вы покинули свою должность генерального директора, Андрей Сергеевич помимо того, что он стажировался, как вы сказали, он в рабочем процессе участвовал? Он что-то делал в рамках своих должностных обязанностей первого заместителя генерального директора?

Воробьев: Для него было главной функциональной обязанностью максимально глубоко вникать во все стороны управляемого бизнеса, ну и, безусловно, быть прямой передачей между народом и владельцем.

Гособвинитель (2): Собственно, это был исключительно обучающий процесс или он уже принимал какие-то решения в тот период? Я так понимаю, значительные – исходя из ваших показаний – такие текущие вопросы он уже решал на тот период. Или нет?

Воробьев: В этом процессе познания, не вникая и не участвуя в реальных процессах, невозможно этого достичь. Он был во всех процессах, вникал в каждую, вне независимости от того каким был функционал, ему хотелось, поскольку он понимал, что рано или поздно всем этим придется заниматься ему. У него в этом смысле было четкое, ясное представление, что чем больше он за время учения наберется этих навыков, тем ему легче будет потом выполнять уже эту функцию в отсутствие тех, кто сегодня этим занимается.

Гособвинитель (2): То есть участвовал во всех сферах деятельности «Востокцемента», да?

Воробьев: По крайней мере, вникал, изучал.

Гособвинитель (2): Вникал, изучал, угу. Ну, собственно, я так и не поняла ответа. Виктор Павлович, кратко: это был только лишь обучающий процесс или он принимал какие-то уже текущие решения на протяжении этого периода?

Воробьев: Да никаких решений он не принимал. Ну что вы хотите, какие решения можно было ожидать от вчерашнего студента?

Гособвинитель (2): Виктор Павлович, это я уже поняла из ответов на вопросы защиты. Вы мне ответьте, но более кратко, потому что все это я услышала из ваших ответов на вопросы защиты: участвовал не участвовал, принимал не принимал?

Поликарпов: Уже ответил, никаких решений не принимал, только что сказал человек.

Воробьев: Не принимал.

Гособвинитель (2): Все, поняла. И это был исключительно обучающий процесс, правильно?

Воробьев: Да, это было до того, как в последующих руководящих должностях…

Гособвинитель (2): Понятно. Скажите, пожалуйста, после того, как вы покинули свою должность в 2009 году, вы общались с Андреем Сергеевичем, Игорем Сергеевичем относительно того, как функционирует «Востокцемент», как Андрей Сергеевич справляется со своими должностными полномочиями?

Воробьев: Я продолжаю общаться с семьей Игоря Сергеевича. В те времена, пока он был здесь, регулярно общался и с ним. Но в моем общении я никогда себе не позволял вспоминать и спрашивать, для меня это закон: уходя уходи. Я не хотел больше ни себе травить душу, поскольку я считал, что все-таки мне не хватило, наверное, какого-то рвения для того, чтобы запланированную мною программу закончить. Поэтому у меня было помимо всего легкое неудовлетворение, поэтому я никогда не обсуждал эти вопросы, поскольку я в них уже не участвовал.

Гособвинитель (2): Понятно. Людей, которых вы перечислили, Кожаева, Черепанова… вы продолжаете с ними общаться?

Воробьев: Нет, не продолжаю, потому что у меня нет предмета для общения.

Гособвинитель (2): Угу. А откуда тогда вы знаете, что они до сих пор работают в «Востокцементе»?

Воробьев: А потому что Черепанова моя соседка, она живет через дорогу от меня, и как с соседкой я с ней по мере возможности вижусь.

Гособвинитель (2): То есть по-соседски все-таки общаетесь?

Воробьев: Да нет, она работающая, я – пенсионер, ну какое может быть общение?

Гособвинитель (2): Ну вариантов много.

Воробьев: А что касается Кожаевой, то я ее видел, по-моему, не так давно на юбилее Тарабарова, и отсюда я знаю, что она продолжает работать.

Гособвинитель (2): Все понятно, то есть тоже общались. Скажите, пожалуйста, а в период времени с 2008-го по 2009 год… с мая 2008-го по 2009 год, когда вы покинули свою должность, известно ли вам, получал ли Игорь Сергеевич, как владелец, генеральный директор, главное заинтересованное лицо – вот все те слова, которые вы применительно к нему употребили, – получал ли доход Игорь Сергеевич от деятельности группы компаний «Востокцемент»?

Воробьев: Я не понимаю вопроса, поскольку я себе… в трезвом уме я не понимаю, как можно получать какой-то доход, если это и так все его.

Гособвинитель (2): Ну доход, Виктор Павлович, доход я имею в виду, что он может быть владельцем и не получать доход, допустим, убыточное предприятие у вас будет – вариантов тоже много, знаете ли. Поэтому ответьте на мой вопрос: он, являясь всеми вот этими вот перечисленными мною… владея этими статусами, которые я перечислила, он доход-то получал от деятельности группы компаний «Востокцемент»?

Воробьев: Я еще раз подчеркиваю, что я не понимаю, в какой еще форме можно получать, если ты и так этим владеешь.

Гособвинитель (2): А, соответственно, «Востокцемент» вообще никому никакого дохода не приносил, что ли? Он просто существовал?

Воробьев: Он не существовал, он управлял.

Гособвинитель (2): Виктор Павлович, вы меня не поняли. Группа компаний «Востокцемент» в принципе доход приносила? Предприятия, входящие в группу компаний «Востокцемент»?

Воробьев: «Востокцемент» являлся и является управляющей компанией.

Гособвинитель (2): Ну вот я и сказала: предприятия, входящие в состав группы компаний «Востокцемент», прибыль приносили?

Воробьев: Такому предприятию, которое выпускает конкретную продукцию, посредством «ДВ-Цемента» и «Востокцемента» ее продают, чего это (неразборчиво) давали совокупный доход, который являлся собственностью Пушкарева Игоря Сергеевича. Оплата шла, как он средства расходовал – это его личное дело, я туда (неразборчиво).

Гособвинитель (2): Меня расходы даже не интересуют. То есть, соответственно, вся та прибыль, которая имелась от деятельности компаний, которые входили… предприятий, которые входили в группу компаний «Востокцемент», соответственно, эта прибыль являлась доходом Игоря Сергеевича. Вы это хотели сказать, правильно? Или я вас неправильно поняла?

Воробьев: Я думаю, что мы друг друга не понимаем, потому что мы говорим на разных языках. Для него его уровень доходов, выгоды было (неразборчиво), стоимость его активов и, безусловно, прибыль, которая зарабатывается этим активом, именно это определяет степень обладания. А доход – это категория временной операции, когда тонна цемента по одной цене продана покупателю и получены деньги, вот это доход. Это не выгода, это инструмент. 

Гособвинитель (2): Все, вы ответили? Я тогда продолжу. Спасибо, что вы разъяснили. Соответственно, правильно ли я вас поняла, что прибыль он получал?

Воробьев: Ну это, наверное, ему надо ответить, я откуда…

Гособвинитель (2): Нет-нет-нет, я вас спрашиваю, Виктор Павлович, мне интересен именно ваш ответ. 

Воробьев: Я, честно говоря, может быть уже в силу возраста могу точно сказать, что я ему ее не выдавал.

Гособвинитель (2): Вам известно… вы сейчас мне так подробно все это разъясняли для того, чтобы мне сказать, что вам это неизвестно? Так бы сразу и сказали, вам известно или неизвестно, Игорь Сергеевич получал или не получал прибыль от деятельности группы компаний «Востокцемент».

Воробьев: За период моей работы?

Гособвинитель (2): Да-да, меня только этот период и интересует.

Воробьев: Тогда понятие о прибыли, которое можно было бы тратить для, что называется, нужд, и разговора не было. Он ее, эту прибыль, тратил на то, чтобы приобретать все новые и новые активы, он жил в двухкомнатной квартире (неразборчиво), что называется, при долях, которые были на три семьи (неразборчиво)…

Гособвинитель (2): Виктор Павлович, можно вас попросить отвечать более кратко? Мы все про квартиры знаем. Более кратко: да или нет, получал или не получал. Еще, не знаю, есть ли вариант.

Воробьев: Не получал.

Гособвинитель (2): А?

Судья: Не получал.

Гособвинитель (2): Не получал, к общему пришли. Не получал прибыли. А кто-то вообще получал прибыль от деятельности группы компаний «Востокцемент»?

Воробьев: Кого вы имеете в виду?

Гособвинитель (2): Неопределенный круг лиц.

Воробьев: Я не знаю о таких.

Гособвинитель (2): То есть вам неизвестны люди, которые получали бы прибыль от деятельности группы компаний «Востокцемент»?

Воробьев: Я таких людей не знаю.

Гособвинитель (2): Вам неизвестны эти люди. Замечательно. У меня нет больше вопросов.

Судья: Другие вопросы будут? Представитель потерпевшего, защитники?

Представитель потерпевшего МУПВ: Да.

Защита: Нет.

Судья: Пожалуйста, представитель потерпевшего.

Представитель потерпевшего МУПВ: Виктор Павлович, вы пояснили, что были наставником, насколько я понял, у Андрея Сергеевича. Подскажите, а вам известно его финансовое положение, вот как он… сколько у него средств было? Вот такие моменты? 

Воробьев: Нет, мне его финансовое состояние неизвестно, поскольку у меня не было этой задачи – выявить уровень его благосостояния. Для меня так же, как и для других подобных мне – Тарабарова, Беляева – тех людей, которые уже с ним… уже знают в свете познания, была одна задача: максимально передать имеющийся опыт человеку, который этого желает. А определять его уровень зарплаты, его другие… его жизненные обстоятельства, у него есть старший брат (неразборчиво).

Представитель потерпевшего МУПВ: Подскажите, вот когда вы работали в «Востокцементе», в самом предприятии была ли такая статья расходов… само предприятие выделяло денежные средства для приобретения квартир, жилья своим работникам?

Воробьев: Ну я не помню, чтобы на том этапе хоть кому-то выделяли средства для приобретения жилья, я не помню ни одного конкретного примера.

Представитель потерпевшего МУПВ: Угу, угу. Все, нет вопросов.

Судья: Вопросов нет. У других вопросов не появилось?

Третьяков: Мы не имеем.

Судья: Допрос свидетеля завершен, спасибо большое, свидетель, вы можете быть свободны. 

Пушкарев: Виктор Павлович, всего доброго! 

Судья: Спасибо за организацию видео-конференц-связи. 

Воробьев: Всего доброго.

 
Поделиться: