18+

Александр Шпартеев представил свою продукцию директору «Дорог Владивостока» в 2007 году 

Заместитель генерального директора по снабжению ГК «Востокцемента» Александр Шпартеев ответил на вопросы Тверского суда по существу дела экс-главы Владивостока Игоря Пушкарёва, бывшего директора МУПВ «Дороги Владивостока» Андрея Лушникова и ранее возглавлявшего холдинг «Востокцемент» Андрея Пушкарёва 28 ноября.

Отвечая на вопросы участников судебного процесса заместитель генерального директора по снабжению ГК «Востокцемент» Александр Шпартеев сообщил, что сотрудничество холдинга с МУПВ «Дороги Владивостока» началось до того, как Игорь Пушкарёв был избран на должность главы города. 

«Когда мы выходили на рынок с асфальтом, мы проанализировали сложившуюся ситуацию и поняли, что одним из основных потребителей являлся МУП. Предприятие приобретало асфальт тогда у другой компании,- рассказал Александр Шпартеев. - Мне рекомендовали обратиться к руководству МУПа и предложить продукцию. Я нашёл номер телефона директора – Дмитрия Дементьева, договорился о встрече и представил нашу продукцию». 


Дмитрий Дементьев, возглавлявший «Дороги Владивостока» в 2007 году, высоко оценил предложенные максимально льготные условия, в число которых входили цена и возможная отсрочка платежа. 

«Нашим конкурентным преимуществом был и новый принцип работы – 24 часа 7 дней в неделю,- сообщил свидетель. – Тогда асфальт на владивостокский рынок поставляли три завода и все они работали до 16 часов».

Так началось взаимодействие муниципального предприятия и холдинга «Востокцемент». Постепенно задолженность МУПа возрастала. В итоге долг достиг без малого миллиарда рублей, который по решению Игоря Пушкарёва был прощён в 2016 году.   

Также в ходе слушания Александр Шпартеев сообщил, что у экс-главы Владивостока был собственный кабинет в офисе «Востокцемента», он определял стратегию развития группы компаний, согласовывал крупные приобретения и отпуска руководящему составу компании. 

Стенограмма допроса Александра Шпартеева

Судья: Судом устанавливается личность свидетеля. Назовите вашу фамилию, имя, отчество.

Шпартеев: Шпартеев Александр Васильевич.

Судья: Личность свидетеля установлена по предъявленному паспорту гражданина Российской Федерации. Я вам разъясняю, что вы приглашены в качестве свидетеля для дачи показаний по уголовному делу в отношении Пушкарева Игоря Сергеевича, Пушкарева Андрея Сергеевича, Лушникова Андрея Вадимовича. Как свидетель вы обязаны говорить суду правду, за отказ дачи показаний, дачу заведомо ложных показаний и уклонение от дачи показаний предусмотрена ответственность по статьям 307, 308 Уголовного кодекса Российской Федерации. В соответствии со статьей 51 Конституции Российской Федерации вы можете не свидетельствовать против себя, своей супруги, близких родственников и иных близких лиц. В судебном заседании вы имеете право являться на допрос с адвокатом, пользоваться помощью переводчика, если не владеете русским языком, заявить на отвод переводчику, пользоваться мерами государственной безопасности в случаях, когда это предусмотрено законом. Вправе заявлять ходатайство, делать замечания, заявления по поводу действий председательствующего и участников процесса. Свидетель, вам понятны права, ответственности?

Шпартеев: Понятны.

Судья: Понятны. Распишитесь, пожалуйста, в подписке, которая перед вами. Указать надо фамилию, имя, отчество и поставить подпись в соответствующей графе рядом с фамилией, именем, отчеством. Паспорт сразу отдайте свидетелю. Свидетель, поясните, пожалуйста, суду, вы какое-то отношение имеете к МУПВ «Дороги Владивостока», которое у нас потерпевшим по делу признано? 

Шпартеев: Нет, никакого.

Судья: Знакомы с Пушкаревым Игорем Сергеевичем?

Шпартеев: Знаком.

Судья: Какие у вас с ним сложились отношения? В двух словах можете пояснить?

Шпартеев: Рабочие.

Судья: Пушкарева Андрея Сергеевича знаете, знакомы с ним?

Шпартеев: Знаком.

Судья: Какие с ним отношения?

Шпартеев: Рабочие.

Судья: Лушникова Андрея Вадимовича знаете?

Шпартеев: Нет.

Судья: У вас с подсудимыми каких-то конфликтов не было, в силу которых вы можете их оговорить, дать в отношении них недостоверные показания?

Шпартеев: Нет, не было.

Судья: Хорошо, пожалуйста, защитники, какие у вас вопросы к данному свидетелю? 

Третьяков: Добрый день, подскажите, пожалуйста, где вы работаете, в какой должности, с какого времени?

Шпартеев: В настоящий момент я работаю в группе компаний «Востокцемент» в должности заместителя генерального директора по снабжению управляющей компании. В этой должности я работаю с 2012 года.

Третьяков: До этого вы где работали?

Шпартеев: До этого с 2010 года… Нет, начнем сначала. С 2006 года я работал в группе компаний, в компании «ДВ-Цемент» в должности начальника департамента в отделе продаж. С 2010 года я работал управляющим дробильно-сортировочным заводом, который входит в группу компаний «Востокцемент». В должности управляющего.

Третьяков: В настоящий момент что входит в ваши должностные обязанности?

Шпартеев: Значит, в мои должностные обязанности входит: формирование закупаемых (неразборчиво) для группы компаний, определение единой стоимости, приведение в единое соответствие по наименьшей стоимости.

Третьяков: Я понял. Ваша честь, у меня нет вопросов, допрос продолжит мой коллега адвокат Поликарпов.

Судья: Пожалуйста.

Поликарпов: Александр Васильевич, расскажите, пожалуйста, как вы трудоустроились в компанию «ДВ-Цемент», кем там работали и что входило в круг ваших обязанностей?

Шпартеев: Ну в «ДВ-Цемент» меня пригласили из кадрового агентства, то есть, видимо, там, в кадровом агентстве, было мое резюме, и «ДВ-Цемент» в тот момент искал продажника, ну который бы занимался продажами. В «ДВ-Цемент» меня приглашали два раза на собеседование, один раз меня собеседовал на тот момент директор ООО «ДВ-Цемент» Лебедев Максим Юрьевич. И второе собеседование я проходил со службой персонала. Моя кандидатура устроила руководителя «ДВ-Цемента», и меня пригласили на работу. Значит, в функционал мне вменялось… я работал по реализации продукции бетонного завода, щебеночных предприятий и с определенного момента – асфальтобетонной продукции. 

Поликарпов: Скажите, пожалуйста, вы участвовали в формировании ценовой политики, которая… по которой «ДВ-Цемент» продавал продукцию тех или иных предприятий? И как формировалась эта ценовая политика, если вам известно?

Шпартеев: Ну как бы косвенно, то есть прямого участия в формировании цен мы не принимали, там департамент отдельных продаж. Нам чем дешевле продать, тем лучше, потому что зарплата формировалась от объемов, вот. Ну то есть ценообразованием занимался департамент маркетинга, но мы как участники рынка непосредственные, как бы пехота, которая на рынке осуществляет именно поиск работы поставщика с покупателями, анализ цен, мониторинг прайс-листов. К нам они прислушивались, мы с точки зрения таких рекомендаций давали им прайс-листы конкурентов, счета конкурентов – все, что мы выносили с переговоров с потенциальными покупателями, сарафанное радио то есть использовали. Поэтому наши рекомендации использовались, но непосредственного участия в формировании окончательной цены мы не принимали. 

Поликарпов: То есть окончательную цену утверждал кто?

Шпартеев: Департамент маркетинга, ну и… 

Поликарпов: «ДВ-Цемент».

Шпартеев: Управляющий «ДВ-Цементом», да.

Поликарпов: Но они использовали те данные, которые вы рекомендовали?

Шпартеев: Ну они на них ориентировались в том числе.

Поликарпов: Скажите, пожалуйста, вот эта ценовая политика, цены на поставляемые материалы тем или иным покупателям – были ли они среднерыночными или они были какие-то установленные, фиксированные?

Шпартеев: Ну речь вообще про продукцию, которую «ДВ-Цемент» продавал?

Поликарпов: Да.

Шпартеев: Ну нет, я не могу сказать за всю продукцию, потому что мне вменялся в обязанности сегмент определенный.

Поликарпов: Ну то, что вам вменялось в обязанности (неразборчиво).

Шпартеев: Нет, то есть департамент создавался исключительно с той точки зрения… на расчет, на раскачку новых продуктов, которые мы выводили на рынок только-только. Это вот бетон, это асфальт и такой достаточно сложный продукт, как щебень, потому что там очень тяжелая была реализация по городу. Вот. А с точки зрения выведения новых продуктов на рынок мы, в принципе, не могли рассчитывать на какую-то реализацию, потому что использовали там высокие цены. То есть задача ставилась максимально вывести на рынок продукт, максимально захватить долю рынка, его оценивал департамент маркетинга, максимально загрузить производство объемами. Поэтому как один из вариантов мы не использовали никогда высокие цены, а ориентировались на цены прайсовые и ниже прайсовых. Для первоначального опыта. 

Поликарпов: Прайсовые… Вы на рынок ориентировалась?

Шпартеев: Конечно.

Поликарпов: Ну вот вы какую-то вырабатывали среднюю цену, по которой вы могли бы продавать, или не… или она была ниже среднерыночной, или выше среднерыночной?

Шпартеев: В общем и целом как базис мы брали, конечно, среднерыночную цену, но для выхода на рынок, еще раз повторю, для того, чтобы нам максимально выйти на незнакомый для себя рынок, мы, конечно же, от среднерыночной цены давали цену еще ниже, чтобы максимально заполучить объем. Как один из инструментов у нас был вариант снижения цены.

Поликарпов: Скажите, пожалуйста, вам были известны в тот период времени, что есть некие сборники со сметными расценками, которые разрабатывались предприятием «Приморское РЦЦС»? И пользовались ли вы в своей работе вот этими сборниками со сметными расценками на какие-то материалы, которыми вы торговали?

Шпартеев: Нет, то есть у нас таких смет не было, и даже, честно говоря, мы не знали про их существование. То есть мы отталкивались вот так…

Поликарпов: А ваши конкуренты пользовались вот этими сметными сборниками, известно ли вам?  

Шпартеев: Возможно, мне это неизвестно. Пользовались они или нет, мне неизвестно.

Поликарпов: То есть вам вообще об этих сборниках не было известно?

Шпартеев: Нет.

Поликарпов: Скажите, пожалуйста, знакомо ли вам предприятие муниципальное МУПВ «Дороги Владивостока»? Его директор Дементьев. Если да, то как вы с ним познакомились, с кем из сотрудников взаимодействовали и каков характер этого вашего сотрудничества? 

Шпартеев: Ну в определенный момент, когда рынок… ну то есть когда мы стали выходить на рынок продаж асфальтной продукции, то есть познакомившись там с определенным контингентом, стало понятно, что одним из основных, ну не основных… одним из участников рынка по реализации продукции является МУПВ «Дороги Владивостока». Они закупали достаточно неплохой объем асфальта, причем закупали они это у наших прямых конкурентов, на тот момент это ВКПП – Владивостокский комбинат производственных предприятий, по-моему, они расшифровываются. Ну и порекомендовали как бы обратиться к ним с точки зрения увеличения объемов продаж. В принципе, найти по справочнику «Дороги Владивостока» труда мне не составило, потому что именно я как бы на тот момент выполнял функционал поиска конечных покупателей. И я позвонил в офис, то есть договорился с директором, Дементьевым, на встречу и, собственно говоря, подъехал к нему. И мы начали разговаривать о том, что существует завод, который реализовывает продукцию асфальтобетон, и мы готовы предложить этот асфальтобетон МУПВ «Дороги Владивостока». 

Поликарпов: То есть вам кто посоветовал обратиться в это муниципальное предприятие? ВКПП?

Шпартеев: Ну, по сути, посоветовал обратиться рынок. То есть на рынке знали, что МУПВ «Дороги Владивостока» асфальт покупает, я, непосредственно проанализировав рынок, понял, что объем асфальта они закупают неплохой, и решил, что они… ну что к ним нужно съездить, чтобы предложить нашу продукцию.

Поликарпов: Не помните, в каком году это было, вот ваше, так сказать, знакомство состоялось? И вы только с Дементьевым встречались или еще с кем-то, может быть? Или только с Дементьевым?

Шпартеев: Ну изначально с Дементьевым, потому что он был директором. Как бы мы заходили с точки зрения… я заходил с точки зрения разговора изначально с директором, то есть позиционировал наш завод. То есть вообще задача какая стояла? Задача ставилась такая, что на рынок нужно вывести завод с новым принципом работы. Это 24 часа в сутки 7 дней в неделю. То есть завод должен был работать, выгружать продукцию в любое удобное для клиента время, любой удобный для клиента объем, при этом должно быть качество. То есть рынок поставщиков асфальта на тот момент во Владивостоке был, грубо говоря, дикий: два или три завода, которые там существовали, работали до 4 часов, после 4 часов – там по всяким предварительным договоренностям, по письмам. И поэтому как бы позиционировался наш завод как один из самых современных и лучших по качеству. В принципе, мы с Дементьевым договорились о том, что эта продукция, ну как бы и сам принцип работы их устраивает. То есть Дементьев высказал мнение, что они работают только по отсрочке платежа, то есть это было как бы озвучено практически сразу же. Как и дополнительное конкурентное преимущество, что мы работаем, допустим, ночью в субботу и воскресенье. Вот. Но отсрочка уже, к сожалению, в мои полномочия не входила, поэтому я сказал, что донесу это своему руководству, непосредственно это Оксана Григорьевна Кожаева, и мы там дальше уже примем решение. На этом мы, собственно говоря, в первый раз и расстались.   

Поликарпов: А вот вы говорите, что вы, так сказать, продвигали завод какой-то ваш. Какое название у этого завода?

Шпартеев: Ну он располагался на территории ОАО «ВБЩЗ», то есть он и был как бы частью ВБЩЗ. Асфальтобетонный завод.

Поликарпов: Дементьев вам объяснял, почему их устраивает только работа по отсрочке платежа? У них что, были задолженности или что-то другое?

Шпартеев: Ну нет, я не вникал на тот момент, но отсрочка платежа – это как бы один из конкурентных преимуществ. То есть если он про нее обмолвился, значит, видимо, в этом есть какая-то потребность. И практика предоставления отсрочки платежа в «Востокцементе» была распространена, поэтому не вызвала у меня какого-то удивления.

Поликарпов: Значит, с вами на тот момент не было разговора о наличии задолженностей каких-то, так?

Шпартеев: Нет. Не было.

Поликарпов: Вы сказали, что доложили об этом Кожаевой, управляющей заводом…

Шпартеев: «ДВ-Цемент». Компанией.

Поликарпов: Компанией, да. И как она отреагировала на это предложение, так сказать, вот о взаимодействии с МУПВ «Дороги Владивостока» и с их условиями об отсрочке платежей? 

Шпартеев: Ну сейчас досконально, конечно, не вспомню, но она сказала, что это в любом случае то есть отсрочка, но интеллигентно, то есть это вопрос такой… обсуждаемый, и она сказала, что она должна этот момент обсудить с ее непосредственным руководителем. Она по структуре подчинялась генеральному директору группы компаний «Востокцемент», и ей нужно было обсудить это с руководителем, генеральным директором. То есть мне решение сообщат. Вот так.

Поликарпов: А вы сколько раз встречались с Дементьевым? Или это была одна только встреча?

Шпартеев: Первоначально это была вот встреча в офисе у них, на Столетии (по-моему Корнилова), это первоначальная встреча, с чего завязались торговые отношения. Ну а после этого встречи если и были, то они были, возможно, на заводе, на ВБЩЗ, там мы обсуждали какие-то текущие вопросы относительно производства, относительно возможностей завода, качества лаборатории (Дементьев смотрел). Ну то есть качество уже асфальта – это вопрос очень интересный, они подходили к нему щепетильно достаточно. То есть количество встреч точно не помню. 

Поликарпов: А кто на этих встречах участвовал, ну, так сказать, принимал участие тоже с вами вместе?

Шпартеев: Ну вот в тех встречах, которые были на заводе, было несколько раз, Дементьев был, начальник участка, я уже даже не помню его фамилию. На каких-то встречах еще несколько человек (неразборчиво).

Поликарпов: То есть встречи происходили либо в здании, в офисе МУПВ, либо на заводе?

Шпартеев: Да.

Поликарпов: Чем закончились эти переговоры? Был ли подписан какой-то договор и принимали ли вы непосредственное участие при подписании… присутствовали ли вы при подписании этого договора?

Шпартеев: Ну решение было озвучено положительное, то есть Оксана Григорьевна мне спустя какое-то время сказала, что решение в отношении МУПВ «Дороги Владивостока» принято положительное. Непосредственно при подписании договора я не присутствовал, потому что это не мой функционал, то есть договор передан был через документооборот, предусмотренный в «ДВ-Цементе», и подписан с нашей стороны. То есть в мой функционал входило отвезти его покупателю, тот забирал, ну, грубо говоря, расписывался в двух экземплярах, и один я возвращал в юридическую службу «ДВ-Цемента». Все, вот таким образом это было.

Поликарпов: Вы смотрели этот договор, видели его условия или нет? Там что было, какие-то льготы в плане «ДВ-Цемента»?  

Шпартеев: Ну отсрочка была согласована. Все условия я сейчас не вспомню, но отсрочка была согласована, то есть ту задачу, которую просили «Дороги Владивостока», мы согласовали. 

Поликарпов: О лимитах платежей что-то вам известно (неразборчиво)?

Шпартеев: Ну суммы сейчас точно не вспомню, но я помню, что они в дальнейшем постоянно менялись. Почему? Ну, как я вот думаю, то есть какого-то точного лимита платежа нам не получалось согласовать, потому что «Дороги Владивостока» постоянно свой объем наращивали, и периодически возникала потребность… то есть у МУПВ денег как бы не было фактически, а объемы они продолжали наращивать. И мы периодически к этому договору подписывали дополнительные спецификации, в которых товарный лимит в рублях постоянно рос.

Поликарпов: А эти просьбы об увеличении лимитов, они к вам были обращены или как? 

Шпартеев: Ну (неразборчиво), то есть структура «ДВ-Цемента» выглядела таким образом, что я – как куратор этого направления, а «Дороги Владивостока» были одним из клиентов, то есть они мне направляли эту информацию либо по телефонной связи, либо там по электронной, либо при личной встрече. Я эту связь как бы… ну принимал от них пожелания. То есть мы примерно старались сумму превратить в количество, но, как показала цифра, то есть практика, их факт отличался от плана в большую сторону. И эту информацию я доносил своему руководителю. То есть полномочий принимать решение по увеличению товарного лимита у меня не было.

Поликарпов: То есть вашего руководителя – вы имеете в виду кого? 

Шпартеев: Кожаева Оксана Григорьевна.

Поликарпов: Кожаева. Вам известно, что потом… вам сказали, что вроде подписывались какие-то соглашения по поводу увеличения этих лимитов? 

Шпартеев: Конечно.

Поликарпов: А вы еще говорили о том, что, когда вы вели первичные переговоры с Дементьевым, вы обсуждали круглосуточную поставку, отгрузку. Это было условие выполнено и производилась ли эта отгрузка?

Шпартеев: Конечно. То есть это было, в принципе, как бы изначально как одно из условий работы, обязательное для МУПВ, там еще для кого. То есть задача ставилась таким образом, что завод должен осуществлять свою работу – асфальтобетонно-щебеночную – в режиме круглосуточном, 24 часа в сутки с перерывами на обед. И, в общем, много времени ушло на то, чтобы сломать вот именно наши внутренние противоречия, чтобы обеспечить такую. Но вот быстро все произошло, и завод работал как бы именно в таком режиме.  

Поликарпов: Ну то есть именно это было выполнено?

Шпартеев: Да, конечно. 

Поликарпов: Скажите, пожалуйста, как происходило исполнение договора со стороны МУПВ «Дороги Владивостока»? Я имею в виду производилась ли регулярно оплата или были задержки с оплатой, неоплатой… Как бы росла ли задолженность этого предприятия перед «ДВ-Цементом» ну и перед другими компаниями (неразборчиво)?

Шпартеев: Ну «Дороги Владивостока» как бы работали так весьма бодро, то есть объемы они потребляли хорошие, вот. Но опять-таки в мой функционал входил контроль дебиторской задолженности, то есть если они… система таким образом была (неразборчиво), если они подбирались к лимиту, который был прописан в документе, я должен был блокировать погрузку, то есть не выписывать требуемую отгрузку, да. Так как задолженность постоянно как бы увеличивалась, об этом периодически докладывалось опять-таки непосредственному руководителю – Кожавевой Оксане Григорьевне. Вот. Ну и следующим этапом возникали вот эти вот спецификации, которые продолжали наращивать объем, ну и, соответственно, продолжали давать возможность отгружать продукцию в адрес МУПВ «Дороги Владивостока». То есть эти все дополнительные спецификации с Оксаной Григорьевной согласовывались. Мне, по крайней мере, лично давалось добро на проведение, увеличение кредита в программе, и МУПВ «Дороги Владивостока» продолжало работать. Оплата поступала, но крайне незначительная. 

Поликарпов: Вам известно, в каких размерах вот эта задолженность накапливалась, скажем так?

Шпартеев: Ну до момента моей работы в «ДВ-Цементе» не помню, честно сказать.

Поликарпов: А в период работы вашей вот…

Шпартеев: Даже в период работы не вспомню. Но задолженность как бы продолжала в геометрической прогрессии расти.

Поликарпов: А вообще вам известно о том, какова судьба этого долга, который был у муниципального предприятия перед… 

Шпартеев: Нет.

Поликарпов: Неизвестно.

Шпартеев: То есть в 2010 году я перешел на другое направление – это производство, вот, и все, что касается продаж, оно у нас остается в «ДВ-Цементе». Ну, грубо говоря, мне это было функционально уже неинтересно. Я передал это следующему человеку, который меня заместил в этой области, и все. 

Поликарпов: Скажите, пожалуйста, вот, на ваш взгляд, как вы оцениваете вашу работу с муниципальным предприятием города Владивостока в тот период, когда вы работали? То есть было ли выгодно для муниципального предприятия покупать продукцию вот ваших компаний по тем ценам, которые предлагались, и в том режиме, при тех условиях вот… отсрочка платежа, так сказать, увеличение лимитов поставок? Или это было невыгодно? 

Шпартеев: Были сделаны ну максимально льготные условия для (неразборчиво) города Владивостока, для всех участников рынка, да. То есть еще раз повторюсь, это были сделаны отсрочки, это был сделан ориентир на относительно невысокие цены, которые были на рынке на тот момент. Был сделан акцент на постоянную отгрузку. Поэтому в любом случае предприятиям, в том числе и «Дорогам Владивостока», было выгодно сотрудничать с «ДВ-Цементом». Потому что никто до нас на рынке города Владивостока таких акцентов не делал. То есть еще раз говорю, это были старые, еще советские заводы, с таким же устоявшимся менталитетом. Я считаю, что да, компаниям, которые на тот момент существовали внутри города Владивостока, было выгодно сотрудничать с «ДВ-Цементом». В том числе и «Дорогам Владивостока».

Поликарпов: Скажите, пожалуйста, не было ли какого-то перекоса все-таки, что вы для МУПВ «Дороги Владивостока» поставляли продукцию по завышенным каким-то ценам?

Шпартеев: Нет, не было такого перекоса.

Поликарпов: Вы сказали, что после работы в «ДВ-Цементе» были переведены на работу на направление сортировочного…. 

Шпартеев: Сортировочного завода.

Поликарпов: Завода, да. Когда произошел этот перевод и в связи с чем это было? Как это происходило, расскажите.

Шпартеев: В 2010 году Оксана Григорьевна сказала, что имела разговор… ну Оксана Григорьевна управляющая «ДВ-Цементом»… сказала, что имела разговор с генеральным директором группы компаний Андреем Сергеевичем, что он как бы предлагает ей освободить меня от занимаемой должности в «ДВ-Цементе» и перевести меня в должность управляющего Дробильно-сортировочным заводом – это карьер в поселке Заводском. Ну с чем это было связано? Можно сказать так, что, возможно, там на ДСЗ требовались какие-то изменения с точки зрения управления, ну и нужно было расти, то есть в компании поощрялся карьерный рост тех сотрудников, которые в какой-то степени хорошо выполняют свои обязанности. Ну и здесь, наверное, моя кандидатура как-то Андрею Сергеевичу подошла.

Поликарпов: А вы когда познакомились с Андреем Сергеевичем Пушкаревым? До этого были знакомы?

Шпартеев: Ну нет, до этого мы практически не пересекались. То есть я, начальник департамента «ДВ-Цемента», и генеральный директор «Востокцемента» – мы практически не пересекались, то есть и прямых рабочих контактов мы не имели. Так, возможно, как-то косвенно, то есть все рабочие отношения сложились через Оксану Григорьевну. А после того, как меня перевели в должность управляющего ДСЗ, то есть когда я уже вышел из подчинения управляющего «ДВ-Цементом» и вошел непосредственно в подчинение генеральному директору, с этого момента начались плотные рабочие отношения с Андреем Сергеевичем.

Поликарпов: Ну я имею в виду вообще, так сказать, когда вы с ним впервые познакомились? Это еще, так сказать, было…

Шпартеев: Еще было…

Поликарпов: …до назначения вот на должность управляющего ДСЗ или нет?

Шпартеев: Да, то есть Андрей Сергеевич в свое время занимал должность управляющего бутощебеночным заводом, на территории которого располагался асфальтный завод. И в любом случае с ним какие-то вопросы там рабочие обсуждались. Но очень косвенно, то есть по качеству продукции, насколько я помню, были вопросы. То есть вопрос оформлялся в виде официальных писем, по иерархии как бы я не могу напрямую выходить на управляющего заводом, нужно этот вопрос решать через своего непосредственного руководителя. Но письма на бутощебенку отправлялись, то есть мы просили там качество исправить, разобраться с причиной, начались там простои, то есть такие моменты, которые могли негативно отразиться на нашей репутации.

Поликарпов: Понятно. Вот это назначение… кто вам озвучил предложение на назначение на должность управляющего ДСЗ и с кем вы проводили, так сказать… обсуждали эти вопросы? Кто принял решение о вашем назначении на должность управляющего вот этим заводом?  

Шпартеев: Ну, как я уже сказал, мне это озвучила Оксана Григорьевна изначально. Но после этого была первая, ну такая более-менее серьезная встреча непосредственно с Андреем Сергеевичем. Вот мы переговорили, то есть меня, естественно, это интересовало, потому что все-таки это поселок, он в 70 километрах от Владивостока, и даже с учетом карьерного роста перебираться как бы в такую глушь мне, честно говоря, не очень-то хотелось. Вот. Но функционал как бы и задачи мы с Андреем Сергеевичем буквально проговорили, вот. Он спросил мнение там по решению некоторых вопросов, да. То есть я ему как бы озвучил свое мнение. Он сказал, что он как бы видит решение положительно, но ему нужно этот вопрос решить с Игорем Сергеевичем. Вот. Потому что ну должность такая, как бы она входит в топ-менеджмент группы компаний, поэтому такие вопросы ну как бы решались там небыстро. Вот. И спустя какое-то время, сейчас я уже точно не вспомню какое, Андрей Сергеевич сказал, что моя кандидатура утверждена, все, с первого числа – вперед на завод, принимать штурвал. 

Поликарпов: То есть утверждал вашу, так сказать, кандидатуру на эту должность в конечном счете Игорь Сергеевич Пушкарев?

Шпартеев: Я полагаю, что да.

Поликарпов: Скажите, пожалуйста, вот во время вашей работы в этой должности управляющего ДСЗ какие-то вот, так сказать, текущие важные вопросы для вашего завода с кем вы непосредственно обсуждали? И кто принимал по этим вопросам какие-то там, если были какие-то сложные, важные вопросы, кто по ним принимал какие-то окончательные решения? Вот как это происходило? Может быть, это было связано с изменением структуры работы, или там с заменой или ремонтом оборудования, или еще с какими-то вопросами? Покупка каких-то новых, так сказать, механизмов дорогостоящих? Ну либо похожие ситуации.

Шпартеев: Ну Андрей Сергеевич. То есть весь как бы разговор вокруг всех изменений завода строился между мной и генеральным директором – на тот момент Андреем Сергеевичем. То есть мы обсуждали, естественно, какие-то там текущие вопросы, стратегические вопросы, глобальные. Ну единственный вопрос, который Андрей Сергеевич тоже озвучивал, что ему нужно там посоветоваться, это когда он принимал решение о закупке дробилки, достаточно дорогостоящей. То есть мы думали, что, может быть, стоит как бы не ремонтировать, ну я имею в виду старое оборудование, а закупить новое. Вот. И на тот момент Андрей Сергеевич озвучивал все варианты, он отметил, что нужно там опять как бы посоветоваться с Игорем Сергеевичем и окончательное решение он озвучит. Ну я, конечно, хотел, чтобы купили новое оборудование, потому что новое есть новое, но на тот момент было отказано. И сказали: давайте рассчитывайте смету на ремонт старого оборудования. Так вот по итогам, как выяснилось, это достаточно положительное решение, потому что старое оборудование работает до сих пор. Вот. То есть существенно меньше затрат. 

Поликарпов: А стоимость вот этого вот, допустим, нового оборудования или ремонт старого оборудования – это в каких вот размерах, так сказать, что Андрей Сергеевич должен был советоваться с Игорем Сергеевичем? То есть ну это дорогостоящая была какая-то покупка или как вот?

Шпартеев: Где-то в районе то есть… ну где-то в районе 35–40 миллионов рублей. Это новое оборудование. А ремонт там обходился… ну сейчас точную цифру не вспомню, но что-то максимум, может быть, 10 миллионов. То есть это полностью капитальный ремонт. 

Поликарпов: Так. Вы работали управляющим ДСЗ до какого времени, напомните.

Шпартеев: Ну так... до 2012-го, до 2012 года, да. То есть в 2012 году Андрей Сергеевич вызвал к себе в «Востокцемент» и предложил как бы закончить… ну перейти с должности управляющего производством на должность его непосредственного зама в области закупок. Ну закупок и снабжения. Непосредственно. Вот. Ну то есть должность такая, честно говоря, была не сильно как бы… не то что неинтересная, она тяжелая была, потому что я предполагал, что это будет, вот, плюс ко всему там в ДСЗ стало уже более-менее интересно. Но тем не менее Андрей Сергеевич озвучил ряд вопросов, которые нужно было налаживать, и работа была во Владивостоке, в офисе. Конечно, это было интересно и с точки зрения карьерного роста, и близости к дому, ко всему. Вот. То есть первоначальное мнение я озвучил, что да. Ну точно так же и Андрей Сергеевич сказал: ну если ты говоришь «да», то я сейчас этот вопрос проговорю непосредственно с Игорем Сергеевичем. Если твою кандидатуру одобрят, ну, значит, тогда переходи еще раз оттуда сюда. Вот. Ну и опять то есть достаточно быстро решение было принято, насколько мне известно, и все. То есть я перешел в офис в должность заместителя генерального директора. 

Поликарпов: Перевод на другую работу вы все-таки как расцениваете – как повышение по карьерной лестнице или наоборот как бы?

Шпартеев: Ну с точки зрения… ну да, однозначно повышение, то есть это все-таки должность заместителя генерального директора. И то есть если ты работаешь на заводе… ну сложно сказать. Зато если ты на заводе, там все твое, да, ты командир над всеми процессами. А должность как бы зама генерального по всем вопросам там, неважно, по снабжению, по кадрам – ты отвечаешь за все, что в холдинге происходит. То есть с точки зрения как бы нервов и напряженности это, конечно, тяжело. Но это повышение однозначно.

Поликарпов: И вы, значит, с этого же времени, с 2012 года, стали работать непосредственно в офисе «Востокцемента»? 

Шпартеев: Да.

Поликарпов: Да. Скажите, пожалуйста, в тот период, когда вот вы начали работать уже непосредственно в офисе, встречались вы там с Игорем Сергеевичем Пушкаревым? Был ли у него там свой кабинет, возможно, и чем были вызваны ваши там встречи с ним? Как часто вы там его наблюдали? Можете это пояснить?

Шпартеев: Наблюдал, но не сильно часто. То есть должность снабженца – она какая? На месте там сидеть не приходится, все время в разъездах приходится быть, вот. Но время от времени, да, Игорь Сергеевич в офисе был.   

Поликарпов: У него там был свой кабинет или не было такого?

Шпартеев: Был. Был свой кабинет. Именно непосредственно в офисе.

Поликарпов: Ну а примерно хотя бы вот… Ну я понимаю, что вы говорите, что у вас разъездная работа, характер разъездной. Но все-таки вот вы непосредственно как часто его видели там? Раз в неделю, раз в месяц, раз там в год или… примерно?

Шпартеев: Нет, нечасто, именно вот встречал в коридоре, нет, нечасто. Даже, можно сказать, редко. То есть периодичность я вспомнить не могу, потому что… график такой не был печатан. Ну как бы была предусмотрена форма отчета непосредственно топ-менеджмента по своему направлению на этих совещаниях. Ну то есть его, это совещание, организовывал генеральный директор, вот, и на них иногда присутствовал Игорь Сергеевич. Вот там, собственно говоря, его и видел в офисе, то есть в том ключе, в котором вы спрашиваете. 

Поликарпов: А вообще, вы когда познакомились с Игорем Сергеевичем? Уже вот в этот период или раньше были знакомы?

Шпартеев: Ну что значит познакомился? То есть лично?

Поликарпов: Да, лично вот.

Шпартеев: На должности зама генерального директора по снабжению. То есть до этого момента мы лично с ним знакомы не были.

Поликарпов: Понятно. Вы до настоящего времени работаете там, да? На этой же должности?

Шпартеев: Да. На этой же должности.

Поликарпов: Скажите, пожалуйста, вот работая в «Востокцементе», можете ли вы сказать, кем утверждались, так сказать, кадровые перестановки? Кем принимались решения о назначении ну топ-менеджеров, скажем так, этой компании? Кто утверждал перемещения с должности на должность высшего, так сказать, высших управленцев? Кто определял размеры их зарплат? Вот можете ли вы на это пояснить что-то?

Шпартеев: Ну то есть назначение топ-менеджмента – это была прерогатива, конечно, Андрея Сергеевича (неразборчиво) генеральным директором, потому что он брал на себя ответственность за эти решения. Но я полагаю, что в любом случае, так как эта должность была ответственная, он советовался, он предлагал, а окончательное там подтверждение он получал от… ну я полагаю, что от Игоря Сергеевича. Вот. То же самое касается и заработной платы, ее определения, вот. То есть был введен такой механизм, как контроль отпусков. То есть когда у меня родилась вторая дочка, я попросился в отпуск, кадры, ссылаясь на (неразборчиво) Игоря Сергеевича, в отпуск меня не пустили. Вот. Ну да, то есть мне сказали: ты же грудью кормить не будешь, поэтому (неразборчиво). Потому что майские праздники были, все разъехались, и кому-то нужно было находиться в офисе. Такая практика. То есть нельзя предполагать, что в офисе не было там хотя бы половины командного состава. Поэтому Игорь Сергеевич, я полагаю, такие вопросы тоже решал. 

Поликарпов: Понятно. Скажите, пожалуйста, а на вашем предприятии «Востокцемент» существовала или, вернее, существует… как правильно спросить, ну премирование работников путем выплаты там так называемой тринадцатой зарплаты по итогам года? И если вам известно, кто это ввел и чья это была инициатива? С какого времени это происходит?

Шпартеев: Да. То есть практика выплаты тринадцатой заработной платы была на момент, когда я пришел в «Востокцемент» с ДСЗ, ну то есть в должности управляющего ДСЗ я тоже входил в группу компаний «Востокцемент», а эта практика была, вот. Ну, насколько я знаю, эта практика, она зиждется на… как бы на условиях того, что сотрудники должны получать за хорошую работу денежное стимулирование. То есть понятно, что есть денежная мотивация. То есть и даже там исторические моменты можно вспомнить, что денежная мотивация, она всегда считалась самой лучшей. Поэтому эту практику достаточно вырабатывает генеральный директор, то есть формирование тринадцатой заработной платы, стимулирование сотрудников, которые хорошо работают, тринадцатой заработной платой. Ну я полагаю, что вопрос находится на уровне генерального директора и человека, который там ему советует, с которым он советуется. Принимают это решение. Игорь Сергеевич, допустим, вот на совещаниях, которые были раз в год, где отчитывались о прошедшем годе, о том, что будет там в будущем, какие есть проблемы там, какие есть решения этих проблем. То есть, как мы видим, чтобы эти проблемы там… не попасть. Вот он неоднократно отмечал, что сотрудники, которые качественно и хорошо исполняют свои обязанности, они должны… ну кроме морального стимулирования должны еще и денежным стимулированиям подвергаться, так сказать. Выплачиваться должно денежное стимулирование, чтобы поддерживать их с точки зрения хорошей, качественной работы. И на этих совещаниях это было озвучено.

Поликарпов: Скажите, пожалуйста, как вы воспринимали вот роль Игоря Сергеевича? Как, так сказать, руководителя компании «Востокцемент» или по-другому как-то?

Шпартеев: Ну руководителем для меня был Андрей Сергеевич. То есть эти все вот как бы текущие вопросы, оперативные, мы решали с ним. То есть я понимал, что есть там человек, который имеет возможность влиять на мнение генерального директора. Ну это и был Игорь Сергеевич, то есть надгенеральный, грубо говоря. Но для меня непосредственным руководителем был Андрей Сергеевич. И все вопросы там у нас, важные не важные, семейные какие-то не семейные мы решали непосредственно с ним. Но в то же самое время я понимал, что какие-то вопросы Игорь Сергеевич с Андреем Сергеевичем решают вместе.

Поликарпов: Скажите, пожалуйста, приходилось ли вам общаться с Игорем Сергеевичем и Андреем Сергеевичем в неформальной обстановке? И как происходили эти встречи, так сказать?

Шпартеев: Ну с Андреем Сергеевичем периодически да, то есть у нас существовала такая практика, что мы могли там раз в какое-то время после защиты бюджетов или еще что-то там вместе сходить куда-то, посидеть, поговорить о каких-то проблемах. С Игорем Сергеевичем в неформальной обстановке общение тоже было, но оно, в общем-то, крайне редко было. Может, раз в год мы выбирались как бы мужским составом на рыбалку, на речку, и там, собственно говоря, это неформальное общение и складывалось. Но это было раз в год. То есть нечасто. Ну там обсуждались любые вопросы кроме рабочих, именно вот как мужчины. Где-то там вдалеке, в тайге, без всяких там средств связи просто сидим, ловим рыбу, чистим ее, дрова рубим, общаемся на разные отвлеченные темы.

Поликарпов: Понятно. Скажите, пожалуйста, вот вы все-таки длительное время знакомы с Андреем Сергеевичем, уже много лет как бы знакомы и с ним, и в том числе с Игорем Сергеевичем. Можете как-то охарактеризовать их? Какие-то человеческие качества, и как руководителей, и как рабочие, так сказать, качества? Дать какую-то характеристику вот?

Шпартеев: Ну, наверное, как бы с Андрея Сергеевича начну, потому что с (неразборчиво), мы с ним давно знакомы, я могу даже сказать, что вот я лично работаю под его началом там не за… ну понятно, что зарплата и все остальное – это все важно, но у меня с ним очень хорошие отношения, то есть они выстроены на понимании, на полном доверии. И на такую должность, наверное, не возьмут человека, которому нет доверия. Вот. С точки зрения как бы руководителя я могу сказать, что мне нравилось с ним работать, с Андреем Сергеевичем. Вот. Игорь Сергеевич. Ну я как бы непосредственным руководителем… ну в команде не работал, но под теми косвенными признаками, которые как бы долетали, я могу сказать, что это достаточно жесткий, требовательный человек. Вот. В неформальной обстановке есть случай, когда он спас одного из наших товарищей, которого чуть речка не унесла. Причем он так нормально и сам рисковал, что его унесет. Вот. Это жесткий, требовательный, но в то же самое время… ну человек. Вот. Андрей Сергеевич – это хороший, грамотный руководитель.

Поликарпов: Авторитетом пользовался Андрей Сергеевич в коллективе? 

Шпартеев: Более чем. То есть его авторитет был на очень высоком уровне. Необязательно там как диктатор, а как человек, другим пытался помочь.

Поликарпов: Спасибо, больше у меня нет вопросов.

Судья: У кого вопросы, пожалуйста.

Третьяков: Буквально два вопроса. Подскажите, пожалуйста, вот вы говорили про долю, про объемы поставок «Востокцемента». А вот какая доля МУПВ «Дороги Владивостока» в объеме поставок по сравнению с другими покупателями? Вы можете какие-то цифры примерно пояснить? 

Шпартеев: Тут цифр даже примерно нет. Я ощущения свои могу сказать, что бетон «Дороги Владивостока» был… простите, только одни проблемы были, потому что брали очень мало и постоянно там какие-то разъездные вещи… Объем щебня также был незначительный, а вот объем асфальта был, в принципе, неплохой. То есть на тот момент цифры были не самые прям высокие, но неплохие.

Третьяков: Изменились ли объемы поставок, вообще объемы продаж в группе компаний «Востокцемент» – в целом я имею в виду – после того, как прекратились отношения с МУПВ «Дороги Владивостока»? Если изменились, то в какую сторону?

Шпартеев: Извините, после того, как прекратились отношения?

Третьяков: Да-да-да, когда прекратились. 

Шпартеев: Я не знаю. Здесь уже… ну я уже не работал в «ДВ-Цементе», поэтому не могу сказать ничего.

Третьяков: Спасибо, у меня нет вопросов.

Судья: У адвоката Янченко будут вопросы?

Янченко: Нет, спасибо.

Судья: У подсудимых будут вопросы?

Подсудимые: Нет.

Судья: У представителя потерпевшего будут вопросы?

Представитель потерпевшего МУПВ: Да, будут, короткие вопросы. Подскажите, пожалуйста, а у вас какая-то вот в настоящий момент зависимость от Пушкарева Игоря Сергеевича, Пушкарева Андрея Сергеевича имеется?

Шпартеев: От Игоря Сергеевича и Андрея Сергеевича?

Представитель потерпевшего МУПВ: Да.

Шпартеев: Нет, не имеется.

Представитель потерпевшего МУПВ: Подскажите, вот вы пояснили, что очень долго шел процесс входа «ДВ-Цемент» на рынок, любыми там, так сказать, способами, делая какие-то коммерческие предложения. Как долго длился этот процесс входа на рынок?

Шпартеев: Ну он вообще бесконечен. На рынок можно входить очень долго, потому что рынок растет. И Владивосток в силу определенных строек тоже в объемах постоянно прирастал. Но на тот момент, когда я уходил с «ДВ-Цемента», ну цифры как бы… итоговых цифр, которые мы хотели, мы не получили. На тот момент, когда я уходил с «ДВ-Цемента», нам было еще куда стремиться, было еще где и с какими компаниями заключать договоры. Были компании, которые в силу определенных причин хотели с нами работать. Поэтому было еще куда продавать.

Представитель потерпевшего МУПВ: Понятно. То есть весь период, пока вы там работали, шел… 

Шпартеев: Процесс вхождения на рынок.

Представитель потерпевшего МУПВ: Подскажите, что-нибудь можете пояснить по поводу скидок, которые делались на продукцию поставляемую, в том числе МУПВ «Дороги Владивостока»? Какая-то была система?

Шпартеев: Ну как таковой системы нет, наверное, не было. То есть еще раз говорю: активные продажи как такового подразделения, которым я руководил, мы зарабатывали, грубо говоря, оптом. То есть оптом выставляли план маркетологи, мы столько-то тонн продали, выполнили план – все, получите премию. То есть был незначительный оклад, а все остальное формировалось от выполнения, перевыполнения плана. То есть чем больше продаж, тем больше у тебя премия. Поэтому мне, естественно, выгоднее было инициировать более низкие цены, потому что так проще, ну относительно (неразборчиво). И у нас как бы на пути стоял департамент маркетинга, который не всегда давал нам опускать цену в самый ноль, он там руководствовался теми же самыми прайс-листами конкурентов. Поэтому какой-то схемы по скидкам не было. То есть цены могли варьироваться в зависимости от того, на какой объект поставляли продукцию. Там то доставка была, то самовывоз, поэтому какой-то выработанной стратегии по предоставлению скидок не было.

Представитель потерпевшего МУПВ: Скажите, а какие конкурентные преимущества «ДВ-Цемент» представлял, ну, скажем так, с которыми выходил на рынок?   

Шпартеев: Ну я уже отвечал. То есть перед тем, как анализировать рынок, то есть мы же как бы смотрели, куда заходим, что на рынке существует в настоящем, мы четко видели, что у нас есть определенные конкуренты, мы четко их изучали и понимали, какие их сильные стороны, какие их слабые стороны. То есть я считаю, что первым нашим основным преимуществом была работа круглосуточно, ни один завод такого не предоставлял. Ну фактически они не делали таких объемов. Вот. Следующим важным преимуществом было предоставление отсрочки платежа. То есть, допустим, тот же самый ВКПП, он одну из основных составляющих в асфальте – битум – закупал у сторонней организации. Я могу ошибиться, но, по-моему, это был хабаровский НПЗ, который работал только с предоплатой. То есть он должен был купить битум на предоплату там, привезти его сюда, сделать асфальт и продать его МУПВ «Дороги Владивостока», которое неизвестно когда бы за него заплатило. У них не было как бы таких больших финансовых возможностей, чтобы давать отсрочки платежа, и они не очень охотно на это шли. Мы, в свою очередь, такие возможности им предоставляли. Вот. И это было также одним из основных преимуществ наших. Вот. Ну и очень много времени и внимания уделялось качеству продукции. То есть начальник ТБЗ – он пришел позже и как бы не просто там откуда-то – он требовал, чтобы ему давали лабораторное оборудование, выделяли деньги на это лабораторное оборудование. Я еще ну как бы помню много вопросов именно по качеству асфальта. То есть мы, я считаю, выдавали качественный продукт на рынок. 

Представитель потерпевшего МУПВ: По сравнению с другими поставщиками данной продукции в какую сторону качество вашей продукции отличалось, не отличалось или такое же было?

Шпартеев: Мы, естественно, вначале набивали шишки себе. То есть мы не сильно как бы понимали этот продукт, но мы учились. То есть мы приглашали специалистов, мы занимались (неразборчиво), то есть если изначально там какой-то, может быть, месяц-другой как бы мы могли там испортить асфальт, еще что-то, то со временем мы научились и выдавали продукт, я считаю, один из лучших. То есть различных марок там, ассортимент постоянно расширялся, что давало возможность заказчику от нас требовать там не просто разного три вида асфальта, а до девяти видов. То есть в зависимости от того, что просил заказчик.

Представитель потерпевшего МУПВ: Вот вы пояснили, что сейчас работаете в офисе «Востокцемента». Поясните, а вы что там, в кабинете Игоря Сергеевича… вы были в этом кабинете?

Шпартеев: Нет.

Представитель потерпевшего МУПВ: А что-нибудь вам известно по поводу совещаний, которые проводились в этом кабинете?

Шпартеев: По поводу совещаний, которые проводились в этом кабинете?

Представитель потерпевшего МУПВ: Да, Игорь Сергеевич проводил в кабинете совещания? В своем кабинете?

Шпартеев: Мне неизвестно.

Представитель потерпевшего МУПВ: Неизвестно?

Шпартеев: Нет.

Представитель потерпевшего МУПВ: А может быть, вы там слышали, что кого-то приглашали туда, в этот кабинет, для проведения этих совещаний?

Шпартеев: Нет, не слышал.

Представитель потерпевшего МУПВ: Не слышал, да? А скажите, есть ли такая вот там, не знаю, практика, какие-то случаи, чтобы кто-то на территории офиса «Востокцемента» хранил свое личное имущество, ну, скажем так, где-то там в кабинетах на полках там у себя?

Шпартеев: То есть личное имущество – это что?

Представитель потерпевшего МУПВ: Ну личное имущество какое-нибудь свое – компьютер, ценные вещи, деньги.

Шпартеев: Я там айпад иногда храню – это ценная… ну личная вещь?

Представитель потерпевшего МУПВ: Принадлежащий вам?

Шпартеев: Да.

Представитель потерпевшего МУПВ: (неразборчиво) храните?

Шпартеев: Ну он в офисе лежит, я его забываю просто там, он и лежит.

Представитель потерпевшего МУПВ: Подскажите, а там как-то вот охрана офиса осуществляется? 

Шпартеев: Ну конечно. На входе охрана офиса есть. То есть просто так не возьмешь и не пройдешь. 

Представитель потерпевшего МУПВ: А кабинеты на охрану выставляются, когда работники уходят-приходят?

Шпартеев: Я их закрываю на ключ, если я ухожу последний, а я постоянно ухожу последний, ключ сдаю на охрану, за него расписываюсь. Вот. Ну у нас такой порядок. Как охранники там уже ставят не ставят, я не знаю. 

Представитель потерпевшего МУПВ: Ну то есть сигнализация какая-то есть?

Шпартеев: Ну наверняка есть. Периодически что-то работает. Но, возможно, это пожарная сигнализация. Проверяют. То есть здесь я не могу пояснить.

Представитель потерпевшего МУПВ: Скажите, а вот есть финансовое управление. Вам что-нибудь известно об этом?

Шпартеев: Да, конечно.

Представитель потерпевшего МУПВ: О его существовании известно? Какие-нибудь места хранения ценностей там имеются (неразборчиво)?

Шпартеев: В финансовом управлении? Мне это неизвестно.

Представитель потерпевшего МУПВ: Неизвестно. Сейфы какие-то там есть? Оборудованы у вас сейфами помещения финансового управления?

Шпартеев: К ним в кабинеты практически не захожу, у нас с ними общение складывается исключительно по системе. То есть они согласовывают заявки на оплату, поэтому к ним в кабинет ходить нет надобности.

Представитель потерпевшего МУПВ: Вот вы пояснили, что храните там айпад периодически свой, забываете его. А другие люди… вам известно, чтобы кто-то свои вещи там, ценности хранил?

Шпартеев: Нет, неизвестно. Мои сотрудники хранят там, возможно, какие-то свои личные вещи, это мои непосредственные подчиненные, а про остальных я не берусь говорить.

Представитель потерпевшего МУПВ: Ну вот ваша оценка как владельца айпада – обеспечивается сохранность этого имущества?

Шпартеев: Ну пока не пропал. Ну я не буду рисковать как бы больше, постараюсь забирать.

Представитель потерпевшего МУПВ: Известны ли вам случаи, чтобы у кого-то что-то там пропадало?

Шпартеев: Нет, неизвестны.

Представитель потерпевшего МУПВ: Нет вопросов.

Судья: Государственное обвинение?

Гособвинитель (1): Спасибо, Ваша честь. Александр Васильевич, будьте любезны, расскажите, пожалуйста, если, конечно, вы знаете об этом. Что собой представляла структура группы компаний «Востокцемент», когда вы только пришли на работу? И изменилась ли она по истечении времени к настоящему моменту?

Шпартеев: Ну к настоящему моменту компания «Востокцемент» – это «Спасскцемент»,  «Теплоозерск»,  «Якутцемент». Ну это вот за то время, пока я там нахожусь, «Якутцемент» там добавился.

Гособвинитель (1): В каком году, помните? 

Шпартеев: Нет, я еще тогда работал, по-моему, в ДСЗ (неразборчиво), сейчас год не вспомню. Ну и бутощебеночный завод. ДСЗ и бутощебенка. 

Гособвинитель (1): ДРЗ и… 

Шпартеев: ДСЗ.

Гособвинитель (1): Ага, ДСЗ. А вы, значит, назвали заводы «Спасскцемент», «Теплоозерск»,  «Якутцемент», ДСЗ, ВБЩЗ – это, соответственно, про производственную часть. А какие-то еще компании… вот, например, «ДВ-Цемент» – это сбытовая компания, она входила в структуру…

Шпартеев: Да.

Гособвинитель (1): …группы компаний или как-то особняком стояла?

Шпартеев: Ну как бы это в любом случае отдельное юридическое лицо, да, то есть…

Гособвинитель (1): Ну подчинялась она генеральному директору (неразборчиво).

Шпартеев: Группе компаний «Востокцемент», да.

Гособвинитель (1): Кроме «ДВ-Цемента» еще какие-то непроизводственные компании входили в группу компаний «Востокцемент»?

Шпартеев: Мне это неизвестно.

Гособвинитель (1): ООО «Востокцемент» какими функциями было наделено? 

Шпартеев: ООО «Востокцемент»?

Гособвинитель (1): Да.

Шпартеев: Я думаю, заводы сейчас рассказали, какими функциями наделена управляющая компания. «Востокцемент» – это управляющая компания, то есть она форматирует, с точки зрения меня как закупщика… то есть мы формируем единое информационное поле для всех предприятий. То есть аккумулируем потребности предприятий в ресурсах, которые предприятия закупают, значит, проводим электронные торги по определению стоимости и условий оплаты. То есть «Востокцемент» с точки зрения закупок – это консолидация потребностей, определение как бы наиболее выгодных условий работы для всех компаний. 

Гособвинитель (1): Вот эта схема, которую вы сейчас обрисовали, кроме вот ООО «Востокцемент» и «ДВ-Цемента» больше таких компаний, которые не являлись бы производственными, но входили в группу компаний, нет?

Шпартеев: Мне это неизвестно.

Гособвинитель (1): Не знаете, все. А вот эта вот структура, которую вы сейчас описали, она кроме вливания «Якутцемента» каким-нибудь образом менялась по истечении времени, когда вы там работали?

Шпартеев: Нет.

Гособвинитель (1): Не менялась. Скажите, пожалуйста, вот после того, как ваши переговоры с Дементьевым достигли успеха и, соответственно, было принято решение о сотрудничестве, ваше дальнейшее отношение к сотрудничеству с МУПом в чем выражалось? То есть вы какое-то отношение после этого продолжали иметь в отношении «ДВ-Цемента» и МУПВ «Дороги Владивостока»? И если да, то в чем это выражалось?

Шпартеев: Пока я работал в «ДВ-Цементе», МУПВ «Дороги Владивостока» было одним из клиентов, за которым я был закреплен. Соответственно, я отвечал как бы за формирование планов от них для департамента маркетинга. В мои обязанности входил контроль за тем, чтобы клиенту было комфортно, чтобы у него не было проблем там по большим отгрузкам, чтобы клиент не снижал объем, не уходил к конкурентам, а если и уходил к конкурентам, то мне надо было искать причины, по которым он туда уходил. Грубо говоря, у нас это называется вести клиента.

Гособвинитель (1): Вот планы, да? Давайте с них и начнем. В чем выражалось взаимодействие в этой форме?

Шпартеев: То есть для того, чтобы производство работало, выполняло все заявки, которые поступают, нужно было закупить определенное сырье. Для того чтобы закупить определенное сырье, мне нужно было понять, сколько они произведут. То есть в мой функционал входил опрос всех клиентов в середине месяца на следующий месяц. В письменной форме, в устной форме, сколько примерно они будут брать. То есть на основании этого я формировал, сколько примерно я продам, и на основании этих оценок департамент маркетинга делал уже заключение, сколько нам ставить план на следующий месяц. 

Гособвинитель (1): Вот с МУПом как часто это происходило? Ежемесячно, ежеквартально?

Шпартеев: Ну МУПВ было одним из всех, то есть мы спрашивали точно так же у всех. То есть это, скорее, происходило ежемесячно.

Гособвинитель (1): Ежемесячно. Скажите, пожалуйста, вот на протяжении того времени, пока вы, выражаясь вашим языком, вели клиента, там один и тот же директор был? 

Шпартеев: Пока я работал в «ДВ-Цементе», так, Демичев… Я могу ошибаться, потому что уже время прошло достаточно много. 

Гособвинитель (1): Дементьев, наверное? Или Демичев?

Шпартеев: Дементьев.

Гособвинитель (1): Дементьев. И впоследствии уже те другие директора, которые возглавляли МУПВ, они уже с вами не взаимодействовали, да?

Шпартеев: Скорее, я с ними не взаимодействовал.

Гособвинитель (1): Ну вы с ними не взаимодействовали. Понятно. Скажите, пожалуйста, вернемся к самому началу вашего допроса. Вы пояснили на вопрос уважаемого оппонента по поводу ВКПП. Давайте вот с этого начнем. Скажите, пожалуйста, вот те условия, на которых работал ВКПП, откуда вам было известно? От самих представителей ВКПП либо вы каким-то образом анализировали рынок, черпая информацию из других источников? 

Шпартеев: Я же продажник, должен знать, чем (неразборчиво).

Гособвинитель (1): Ну вы расскажите нам, поделитесь с нами.

Шпартеев: В общении с другими людьми, с поставщиками.

Гособвинитель (1): Ну с кем вы общались? Вы так и ответили на вопрос защиты (неразборчиво).

Шпартеев: Я не могу объяснить, с кем конкретно я общался. То есть это покупатели. Кроме города Владивостока у нас были еще клиенты, которые говорили там, какие условия предлагали ВКПП. 

Гособвинитель (1): С клиентами или с поставщиками, другими поставщиками?

Шпартеев: С клиентами. 

Гособвинитель (1): С клиентами. 

Шпартеев: С клиентами. Ну и плюс с ВКПП у нас тоже выстраиваются определенные отношения как с конкурентами. То есть мне было примерно понятно, на что они могут пойти, на что нет.

Гособвинитель (1): Скажите, пожалуйста, про ночные отгрузки вы пояснили. Вот это вот условие, ну, скажем так, это даже не условие, а преимущество, которое было предоставлено для МУПа, и для других таких же клиентов оно также предоставлялось. Оно где-то прописывалось или вы устно просто об этом договаривались с клиентами, в том числе и с МУПом?

Шпартеев: Нет, оно нигде не прописывалось, то есть это формировалось как стратегия. То есть она озвучивалась всегда, что мы работаем постоянно. Перерыв вот здесь час и вот здесь час. Все.

Гособвинитель (1): Устно озвучивалось, да?

Шпартеев: Да. И когда клиент уже подавал заявку на диспетчерский центр, он называл время, удобное для него, ну и, соответственно, там могли быть и ночные часы. И завод не вправе был отказать, он должен был принять заявку и работать ночью. Ночью могло не быть вообще заявок. В принципе. Но завод должен был стоять под парами.

Гособвинитель (1): Понятно. Скажите, пожалуйста, от МУПа когда-либо за период вашей работы, пока вы вели, жалобы о том, что ночью что-то не отгрузили, хотя договаривались, такого характера жалобы имели место быть? Скажите, пожалуйста, это в вашу компетенцию входило выяснить причину, по которым это происходит?  

Шпартеев: На начальном этапе да.

Гособвинитель (1): Вот по каким причинам, если помните, это происходило?

Шпартеев: Ну конкретных причин не помню. Я могу только в каком-то определенном смысле говорить, что это завод, то есть это оборудование, оно могло там выйти из строя, могли там горелки повредиться, забиться или еще что-нибудь. Отсюда происходил срыв отгрузок, и бывало так, что меня ночью поднимали (неразборчиво), говорили, что нет отгрузки с асфальтового завода. И дальше по цепочке уже выясняли, когда начнется отгрузка.

Гособвинитель (1): А кто вам обычно звонил, если возникала такая проблема?

Шпартеев: Обычно мастера звонили. То есть у мастеров был мой телефон, и мастера с участка звонили, говорили, что нет отгрузки асфальта. 

Гособвинитель (1): Как скоро устранялись эти неполадки (неразборчиво)?

Шпартеев: В зависимости от аварии, могли и по несколько часов стоять. Но такое было нечасто. Оборудование все-таки новое, и к оборудованию относились достаточно аккуратно.

Гособвинитель (1): Вот, кстати говоря, про заводы. Это касается только одного какого-то конкретного завода?

Шпартеев: Что именно касается?

Гособвинитель (1): Простои ночные.

Шпартеев: Это может быть и бетонный завод тоже, у него тоже могли быть проблемы ночью. 

Гособвинитель (1): Вот вернемся к вашему разговору с Дементьевым. Как раз я хотела у вас спросить: когда вы первоначально с ним встретились, вы ему предложили продукцию какую конкретно и каких заводов?

Шпартеев: Значит, это был ВБЩЗ, щебень. Но они этот завод прекрасно знали уже, то есть там необходимости в продаже продукции ВБЩЗ не было. Единственное, что я озвучивал, это то, что мы на тот момент, когда у нас состоялся разговор с представителем МУПВ «Дороги Владивостока», мы уже стратегически решили, что бутощебеночный завод будет работать точно так же – 24 часа в сутки 7 дней в неделю. До этого он заканчивал в 4 часа отгрузки и вставал на (неразборчиво). В основном, конечно, акцент был на асфальтовый завод, потому что именно эту продукцию «Дороги Владивостока», на мой взгляд, потребляли в достаточном объеме. 

Гособвинитель (1): То есть ВБЩЗ и асфальтовый завод, да?

Шпартеев: Асфальтовый завод – это и было подразделение ВБЩЗ.

Гособвинитель (1): А, подразделение ВБЩЗ. Понятно. То есть, когда вы говорите про ночные простои, вы говорите про ВБЩЗ?

Шпартеев: Да.

Гособвинитель (1): Вы, отвечая на вопрос уважаемой защиты, пояснили, что объемы МУПа постепенно росли. Известно ли вам, в связи с чем это происходило? Объемы потребляемой продукции, естественно.

Шпартеев: Ну то есть, возможно, МУПВ там неправильно что-то планировало, то есть на тот момент это была одна из проблем, что планы постоянно менялись. Но я полагаю, что МУПВ просто набирало как бы, может быть, объемов больше брало, то есть, возможно, они оценивали удобство работы с нами и уходили от тех заводов, ну асфальтовых, на которых им было неудобно работать, которые не предоставляли такие условия работы, как мы. То есть, когда мы к ним изначально зашли, то, возможно, они покупали продукцию не только у нас, но и на других предприятиях, а оценив как бы удобство работы с нами, они стали свои объемы оставлять на… больше концентрировать у нас.

Гособвинитель (1): То есть вам неизвестно, в целом у них объемы росли или они просто перепрофилировались на вас.

Шпартеев: Неизвестно.

Гособвинитель (1): Неизвестно. Понятно. А вот такая фраза была сказана вами, что денег не было, а объемы продолжали наращивать. Вы имеете в виду, что финансирование было прежним, а как-то они брали на себя больше? Или что-то другое имели в виду?

Шпартеев: Они не платили. 

Гособвинитель (1): Что?

Шпартеев: Они не платили. Ну платили, но очень несопоставимо с теми объемами, которые мы выполняли.

Гособвинитель (1): Понятно. А вы у них не выясняли, в связи с чем у них объемы растут, притом что денег-то у них нет. Понятно, что обязательства, может быть, не стоит на себя брать, если денег нет.

Шпартеев: Мне от этого… мне от этого было только хорошо. То есть за дебиторку с нас никто, с меня лично, штрафов не брал, хотя такая практика там существует определенная, объемы прирастают, план увеличивается, тонны растут у меня, у меня больше зарплата. Мне, наоборот, только на руку это было.

Гособвинитель (1): Понятно. Скажите, пожалуйста, а «Востокцементу» это было на руку? Я имею в виду группе компаний «Востокцемент» было на руку то, что с вами работает клиент, который, по сути, объем-то наращивает, понятно, тонны растут, но денег не платит. В целом это были прибыльные взаимоотношения? Для «Востокцемента»?

Шпартеев: «Востокцемент» – это как бы коммерческая организация, она прежде всего рассчитана на извлечение прибыли. Поэтому клиент, который берет продукцию, но не платит за нее, ну вряд ли может быть прибыльным.

Гособвинитель (1): Так. Исходя из этого в связи с чем вы выстраивали… продолжали выстраивать взаимоотношения с МУПом?

Шпартеев: Я уже рассказывал, что моя задача была донести то, что у нас существуют такие вопросы, а решение мне уже спускали. Поэтому в такие глобальные вещи я не вдавался.

Гособвинитель (1): Не вдавались. А в целом вы знакомы, скажем так, с документацией, которая характеризует взаимоотношения МУПа и группы компаний «Востокцемент»? Я имею в виду в отношении прибыли. Ну и, по сути, из ваших показаний следует, что это чуть ли не убытки, которые несла группа компаний «Востокцемент». 

Шпартеев: Незнаком.

Гособвинитель (1): Вы с такой документацией незнакомы. В связи с чем вы тогда полагаете, что прибыльными эти взаимоотношения не являются?

Шпартеев: Ну вот смотрите: для того чтобы произвести асфальт, нужно что-то купить, потратить деньги – на тот же самый битум. То есть мы же понимаем прекрасно, что битум нам приходится закупать, а так как дебиторка постоянно растет и за нее не платят деньги, ну я как человек как бы с (неразборчиво) экономическим образованием могу предположить, что это не является выгодным для группы компаний «Востокцемент». Ну еще раз говорю: шли тонны, объем наращивался, работа шла.

Гособвинитель (1): А вы вот эту фразу, что это не является выгодным для группы компаний «Востокцемент», произносили, когда разговаривали, там не знаю, с Кожаевой, с Андреем Сергеевичем, возможно?

Шпартеев: Мое мнение на тот момент не спрашивали.

Гособвинитель (1): Вас не спрашивали.

Шпартеев: У меня (неразборчиво) тут (неразборчиво), но средне.

Гособвинитель (1): Скажите, пожалуйста, а ваш разговор первоначальный с Дементьевым происходил до или после назначения Игоря Сергеевича на должность главы администрации?

Шпартеев: Не помню. Нет, не вспомню. Но то, что… ну то есть это был скорее 2008 год, ну, простите, уж очень давно это было, прошло много времени.

Гособвинитель (1): Это был точно 2008 год, да? Не 2007-й?

Шпартеев: 2007-й. Даже, наверное, 2007-й.

Гособвинитель (1): Так 2007-й или 2008-й?

Шпартеев: Не могу пояснить.

Гособвинитель (1): Принципиальная разница. Не помните?

Шпартеев: Нет, не помню.

Гособвинитель (1): Понятно. Скажите, пожалуйста, закончим уже вот с этим вопросом. Про прибыль либо убытки, вы сказали только что, что вы докладывали, но, соответственно, вас это прямо не касалось, поскольку ваше дело (неразборчиво). Кому вы об этом говорили кроме Кожаевой? Об этой ситуации вот?

Шпартеев: О какой?

Гособвинитель (1): Вашим конкурентам на тот момент и на протяжении всей вашей работы было указано подразделение с имеющимися активными продажами. Вот каким образом вы осуществляли мониторинг тех цен, которые были на рынке? Вы уже сказали, что вы общались с клиентами, с вашими конкурентами. А вы знакомились с какой-то конкретной документацией, чтобы это были не слова, а именно документы? Ну прайс-листы или аналоги какие-то этих документов?

Шпартеев: Ну то есть мы могли сфотографировать счета клиентов (неразборчиво). 

Гособвинитель (1): Вы лично мониторили эти цены или кто-то другой этим занимался?

Шпартеев: Вот непосредственно ценность рынка, да, мониторил я лично.

Гособвинитель (1): Каким образом, скажем так, по какой схеме вы это делали? То есть вы, грубо говоря, держали перед собой два документа и сравнивали со своими или у вас какая-то методика была определенная там, не знаю, программа электронная, допустим, для мониторинга?

Шпартеев: Ну продажник на то и продажник, что он может как бы вытащить цену реализации от конкурентов, отовсюду. Он может приехать в офис, представиться клиентом, который готов купить там десять тысяч тонн, условно говоря, и получить на это какую-то скидку. Он может пообщаться с покупателями аналогичной продукции, вывести примерную стоимость. Он может прайс-лист взять, показать, какой прайс-лист. Но в основном, конечно, конкретные цифры были в счетах у конкурентов. То есть вот этот документ ценился больше всего.

Гособвинитель (1): Собственно, мой вопрос был направлен на установление вот… Вы какой-то, не знаю, не реестр, конечно, какой-то, может быть… в какую-то программу вбивали эти счета или они оставались у вас в памяти просто?

Шпартеев: Ну счет… то есть вот взять счет…

Гособвинитель (1): Ну учет какой-то вы вели (неразборчиво)?

Шпартеев: Ну какого-то электронного учета точно не было. Потому что цены могли меняться.

Гособвинитель (1): В вашем варианте вы, может быть, в какие-то таблицы их сводили там, я не знаю, сравнивали?

Шпартеев: Ну, возможно, если только в Excel, но об этом не было документов.

Гособвинитель (1): Нет, не возможно, а вот вы, поскольку вы какое-то время лично мониторингом занимались, я вас и спрашиваю, здесь как бы предположений-то быть не может (неразборчиво). 

Шпартеев: Ну если, допустим… то есть их можно было выписывать в ежедневник, их можно было записывать на листик, их можно было вести в Excel, чтобы понять. Но цены постоянно менялись, то есть и основания все же (неразборчиво).

Гособвинитель (1): Я поняла вас, Александр Васильевич, я не спрашиваю вас, как это может быть, я спрашиваю, как это вы делали, если вообще в принципе делали. Вот в чем вопрос.

Шпартеев: Ну тогда я не пойму сути вопроса. То есть вопрос в том…

Гособвинитель (1): Вы лично делали то, о чем я вас спросила? Учет вели этих цен?

Шпартеев: Учет цен?

Гособвинитель (1): Да.

Шпартеев: Нет. Реестр и учет цен я не вел.

Гособвинитель (1): Все понятно. Скажите, пожалуйста, все вопросы, на которые вы отвечали, вернее, ваши ответы, которые последовали на вопросы уважаемой защиты относительно согласования Андреем Сергеевичем с Игорем Сергеевичем каких-то вопросов, сопровождались вами словами предположительного характера, то есть вы говорили «я понимаю», «видимо». В вашем присутствии Андрей Сергеевич конкретно что-то с Игорем Сергеевичем обсуждал? Согласовывал, возможно?

Шпартеев: До проведения совещаний в офисе «Востокцемента» в моем присутствии Игорь Сергеевич с Андреем Сергеевичем ничего не согласовывал. Но при проведении ежегодных отчетов лично Андрей Сергеевич с Игорем Сергеевичем согласовывал тот или иной вопрос. Когда происходил отчет по итогам года. 

Гособвинитель (1): Вот давайте тогда их вспомним. Вы присутствовали, да, на итоговой встрече?  

Шпартеев: В должности заместителя генерального директора по снабжению.

Гособвинитель (1): Скажите, пожалуйста, кто еще присутствовал на этих совещаниях помимо вас?

Шпартеев: Топ-менеджмент. Там присутствовала Оксана Григорьевна, коллеги. Точный состав я не вспомню, потому что времени прошло уже достаточно много. 

Гособвинитель (1): Много человек было?

Шпартеев: Ну коллеги были, да.

Гособвинитель (1): Это происходило на территории «Востокцемента»?

Шпартеев: Да.

Гособвинитель (1): Расскажите, пожалуйста, все, что помните в тот период: какие конкретно Игорь Сергеевич давал указания, какие вопросы он согласовывал с Андреем Сергеевичем, ваше присутствие в формате этих совещаний. Меня не интересует какой-то конкретный… вот все, что вспомните.

Шпартеев: Ну, в частности, стратегия по… ну мне вот запомнилась стратегия по выходу на рынок Сахалина с цементом, то есть на тот момент там хорошо был представлен Китай, и вопрос звучал, почему и каким образом мы собираемся этот рынок завоевывать. Вот. С моей точки зрения, были озвучены риски там по поставкам топлива. Вот. Андрей Сергеевич озвучивал, что, возможно, стоит рассмотреть вопрос там по переходу на карточки на заправку. Игорь Сергеевич этому дал положительную оценку. То есть озвучивались вопросы по стратегическому плану, то есть куда мы идем, что мы делаем, какие риски – вот тоже вопросы стратегии. Как эти риски минимизировать.  

Гособвинитель (1): Все, да? Вот вы ответили таким образом?

Шпартеев: Ну да.

Гособвинитель (1): Все понятно. Скажите, пожалуйста, когда вы отвечали на вопрос защиты, вы указали про тринадцатую заработную плату. Вы имели в виду официальный доход, с которого налог платится, или что-то про какие-то дополнительные, скажем так, доплаты, которые выплачивались по инициативе руководства и не предусматривались трудовым законодательством? Вам что-то известно? Сотрудникам группы компаний «Востокцемент»? И вы также отвечали на вопрос, по-моему, представителя потерпевшего, указали на то, что, видимо, подзащитный напомнил, да, что какое-то время вы совершали определенные ошибки ну по качеству товара, но к определенному моменту вышли на уровень желаемого эффекта. Это ваши слова были. Скажите, пожалуйста, ну примерно хотя бы, к какому моменту вы… какой момент работы завода вы можете охарактеризовать как момент выхода вот на этот самый уровень желаемого эффекта? Когда вот ошибки уже были минимизированы, скажем так, их количество?  

Шпартеев: Да нет, уровень этот, он никогда не выйдет, всегда есть (неразборчиво).

Гособвинитель (1): Я на этот раз пределы не спрашиваю, поэтому я сказала «минимизированы». 

Шпартеев: Я думаю, что нам потребовалось где-то с полгода, это точно, чтобы устранить именно ошибки новичка, да. Но в любом случае через полгода, я считаю, что процесс был систематизирован, в отношении качества и отгрузок процесс был налажен.  

Гособвинитель (1): А полгода мы с какого момента считаем?

Шпартеев: Вы это уже спрашивали, там 2007-й или 2008-й, я уже не помню.

Гособвинитель (1): Я вас спрашивала о встрече с Дементьевым…

Шпартеев: По сути, эта как бы встреча с Дементьевым состоялась уже после того, как был асфальтовый завод. Вот. То есть мы будем считать, что это полгода с момента запуска асфальтового завода, то есть 2007 год.

Гособвинитель (1): Скажите, пожалуйста, а система работы с отсрочкой платежа… помимо МУПа с кем вы еще работали по этой системе?

Шпартеев: Ну мы отсрочку платежа предоставляли только бетонному направлению, хотя у нас и асфальтовое направление тоже. Асфальтники вообще в принципе все выражали желание работать только на отсрочке. С чем это связанно, сложно сказать, я не берусь на это ответить, но это было одним из основных пожеланий. То есть кроме небольших частных клиентов, которые там в каких-то объемах (неразборчиво) себе делали, те были готовы платить деньги вперед. Но как бы для крупных асфальтовых компаний они выражали желание работать с отсрочкой.  

Гособвинитель (1): Ну выражали желание – это их дело, я имею в виду с кем вы уже работали, с кем (неразборчиво).

Шпартеев: Ну фактически мы шли им навстречу.

Гособвинитель (1): Ну назовите компании просто, да и все. Чтобы долго не теоретизировали.

Шпартеев: Не смогу назвать.

Гособвинитель (1): Не знаете, не помните компании? Вы же официальные продажи (неразборчиво).

Шпартеев: То есть названия асфальтников? Ну у нас была компания «Федерал Строй» такая. Это из крупных. Хотя у них, по-моему, даже был свой завод асфальтовый, но не выдавал желаемого объема. Ну остальной перечень не вспомню, компаний было очень много, у меня помимо асфальта был еще и бетон, а там клиентов было существенно больше. Поэтому конкретно назвать, кому мы еще реализовали асфальтовую продукцию с отсрочкой, я не могу сказать.

Гособвинитель (1): По какой причине не можете сказать?

Шпартеев: За давностью лет.

Гособвинитель (1): Не помните, да? Не помните?

Шпартеев: Нет.

Гособвинитель (1): «Парк Групп» – такая компания вам знакома? Такое название вам знакомо?  

Шпартеев: Нет.

Гособвинитель (1): У нас просто протокол, поэтому лучше произносить погромче.  

Шпартеев: Просто извините меня, но Москва что-то негостеприимно восприняла, поэтому в горле сухо. 

Гособвинитель (1): Понятно. Я всё задала.

Гособвинитель (2): У меня вопросы, разрешите.

Судья: Пожалуйста.

Гособвинитель (2): Скажите, пожалуйста, такой у меня к вам вопрос: можете уточнить, каков был вообще в принципе порог лимита для отсрочки платежей для ваших контрагентов, в том числе для МУПВ «Дороги Владивостока», по отгружаемой продукции?

Шпартеев: Ну систематизированно такой лимит не определялся. Он варьировался в зависимости от потребностей клиента. То есть какой-то четко установленной схемы у нас не было. 

Гособвинитель (2): Так. Скажите, пожалуйста, по времени тогда… какое время давал… по истечении какого времени в случае неоплаты этих отсрочек прекращалась работа с контрагентом? И были ли это равные условия для всех контрагентов или «Дороги Владивостока» как-то отличались от них? Если отличались, то почему?

Шпартеев: Да, системы как таковой тоже не было, стандартно принимались 30 дней. Но, если клиент там просил отсрочку, мы могли… ну срок действия лимита ему мог быть продлен. Ну а кому-то и не мог быть продлен.

Гособвинитель (2): А вы можете привести примеры, кому еще… кто еще закупал у вас продукцию, ну так же, например, как МУПВ, и кому так же продлевались отсрочки платежа?

Шпартеев: Ну я вот озвучил уже в предыдущем вопросе, что именно названий юридических лиц сейчас я не вспомню. Но, допустим, компания «Федерал Строй», которая у нас была, она тоже покупала с отсрочкой платежа. Сумму лимита я сейчас не смогу вспомнить.

Гособвинитель (2): Скажите, компания «Федерал Строй» отплачивала свои отсрочки? Или так же, как и в МУПВ, только задолженность нарастала?

Шпартеев: Нет, «Федерал Строй» оплачивал. Неравномерно, но оплачивал. На тот момент, пока я ими занимался. 

Гособвинитель (2): Скажите, пожалуйста, службу безопасности свою, да и подразделения, которая занималась работой с неплатежеспособными клиентами, вы ставили в известность о том, что задолженность МУПа растет, товар отгружается, лимит увеличивается, а деньги практически не поступают?

Шпартеев: Ну это прерогатива управляющего.

Гособвинитель (2): Чья?

Шпартеев: Оксаны Григорьевны. То есть она могла дать информацию в службу безопасности о том, что они там платят или не платят. А мое дело было доложить ей о том, что у нас существует просрочка (неразборчиво)…

Гособвинитель (2): Скажите…

Шпартеев: …если служба безопасности по МУПу именно (неразборчиво).

Гособвинитель (2): Так. Скажите, пожалуйста, следующий вопрос: вам что-либо известно вообще, может быть, из общения с представителями МУПа, как-то вообще их отсрочка обсуждалась? Со службой безопасности, например? Выдвигались ли им какие-то претензии судебного порядка по поводу неоплаты, с ваших слов, достаточно большого объема продукта?

Шпартеев: Нет, в разговоре с (неразборчиво) такого не отмечалось.

Гособвинитель (2): Скажите, пожалуйста, вам что-либо известно, после того, как в отношении Игоря Сергеевича Пушкарева, Андрея Сергеевича было возбуждено уголовное дело, МУПВ продолжило быть клиентом вот «Востокцемента»? Покупать у вашего холдинга  продукцию?

Шпартеев: Извините, пожалуйста, я не расслышал начало вопроса. После чего?

Гособвинитель (2): После того, как в отношении Игоря Сергеевича и Андрея Сергеевича Пушкаревых было возбуждено уголовное дело, МУПВ продолжило покупать у вас продукцию?

Шпартеев: Я не знаю, я в продажах уже не работал (неразборчиво). Поэтому не могу сказать. 

Гособвинитель (2): Хорошо. На совещаниях итоговых, годовых, которые проходили, как-то звучало, что МУПВ – один из клиентов, который продолжает приобретать (неразборчиво) такими объемами?

Шпартеев: Там персональные названия компаний не звучат. То есть это более стратегическое совещание, чем персонально обсуждать какое-то юридическое лицо. 

Гособвинитель (2): Так, скажите, пожалуйста, вот в продолжение вопроса моей коллеги. Отвечая опять же на этот вопрос вы гово… употребляли такое слово, как «полагаю». Вот под словом «полагаю» вы что подразумеваете – вы точно знаете или это ваше предположение?  

Шпартеев: Смотря в разрезе чего это звучало.

Гособвинитель (2): Вот в разрезе ваших ответов на вопрос (неразборчиво).

Поликарпов: Ваша честь, прошу снять вопрос в такой формулировке. Либо конкретно гособвинитель пусть задаст вопрос свидетелю, а не в общем пространстве как это слово звучало.

Судья: Конкретизируйте вопрос.  

Гособвинитель (2): В частности, применительно к следующему: «Полагаю, что Андрей Сергеевич согласовывал мою кандидатуру, а ее утверждал Игорь Сергеевич». Вот первый момент. Второй момент – это по отпускам. Все время звучало слово «полагаю». В связи с этим вопрос как бы: вам это достоверно известно или слово «полагаю» подразумевает ваше предположение?

Шпартеев: Лично моего присутствия при обсуждении Андреем Сергеевичем и Игорем Сергеевичем моей кандидатуры, ну в первом случае, не было. То есть это было озвучено Андреем Сергеевичем, что…

Гособвинитель (2): Нет, меня интересует слово «полагаю» в данном случае – это вы точно знаете или ваше предположение? Меня интересует только этот момент. То, что вы уже ранее так отвечали, вы повторяетесь. Вот слово «полагаю» – это достоверно известная информация либо ваше предположение? 

Третьяков: Ваша честь, может дадим свидетелю сказать…

Шпартеев: В контексте обсуждения моей кандидатуры это конкретное утверждение, потому что Андрей Сергеевич озвучил, что будет согласовывать эту кандидатуру с Игорем Сергеевичем.

Гособвинитель (2): Так. По остальным вопросам?

Шпартеев: А второй вопрос, пожалуйста, если можно.

Гособвинитель (2): Он касался, в частности, отпусков и других управленческих решений.

Шпартеев: Значит, про отпуска. Это мое предположение. Прошу прощения, не предположение, а это ссылка конкретно на то, что шеф – а я предполагаю, что это был Игорь Сергеевич в данном случае, – задробил этот вопрос. Поэтому здесь, конечно, такое, как вы выразились.

Гособвинитель (2): Ну вы достоверно это знаете или опять же предположительно, что он зарубил ваш вопрос? То есть он вам это лично сказал? Игорь Сергеевич.

Шпартеев: Нет. 

Гособвинитель (2): Не лично?

Шпартеев: Нет-нет. Он мне сказал это не лично.

Гособвинитель (2): Вы видели это в документах?

Шпартеев: Мне это озвучила служба контроля. 

Гособвинитель (2): То есть вы только с чьих-то слов это знаете? 

Шпартеев: В данном случае да.

Гособвинитель (2): Замечательно. Так. По остальным управленческим решениям, о которых вы говорили в своем допросе, применительно к слову «полагаю» (неразборчиво) Игоря Сергеевича.

Третьяков: Ваша честь, (неразборчиво).

Судья: Но он уже сказал, что Пушкарев Андрей Сергеевич согласовывал с Пушкаревым Игорем Сергеевичем вопросы какие-то? 

Гособвинитель (2): Ну вот какие-то, да. Но вот какие вопросы?

Третьяков: Вопрос поставьте, пожалуйста, что там что-то согласовали как-то, чтобы прозвучал вопрос.

Гособвинитель (2): Хорошо. Так. У меня нет вопросов.

Гособвинитель (1): У меня еще есть вопрос, Ваша честь. Позвольте? Скажите, пожалуйста, Александр Васильевич, учитывая, что вы на ряд вопросов ответили, что в вашу личную компетенцию тот или иной вопрос теперь уже не входит, скажите, а за что вы сейчас отвечаете? Я понимаю исходя из вашей… из названия вашей должности, но тем не менее.

Судья: Уже говорили, по-моему. 

Третьяков: Да, в самом начале.

Судья: Да-да-да. Выяснялся этот вопрос.

Гособвинитель (1): Мне немножко непонятно, в связи с чем тогда, соответственно, все вопросы, на которые вы ответили, все вопросы, которые мы вам задавали относительно нынешних взаимоотношений с клиентами, получается, не входят в ваши нынешние должностные полномочия? Я не очень этого понимаю.

Шпартеев: С клиентами продаж или закупок?

Гособвинитель (1): Да-да-да.

Шпартеев: Продаж – нет.

Гособвинитель (1): Нет. А тогда вот ну чем отличается? Тогда объясните.

Шпартеев: Я закупаю, я трачу деньги, а они…

Гособвинитель (1): И, соответственно, вот именно вопросы с клиентами теперь курирует кто-то другой, да?  

Шпартеев: Вопросы с клиентами, которые покупают продукцию в «ДВ-Цементе», курирует «ДВ-Цемент». Я отвечаю за…

Гособвинитель (1): Курирующего зама, грубо говоря, генерального директора по этим вопросам нет?

Шпартеев: «ДВ-Цемент» как был, так и остался.

Гособвинитель (1): Ну понятно. Я имею в виду курирующего зама по этим вопросам у «Востокцемента» нет. Понятно. А кто сейчас «ДВ-Цементом» управляет?

Шпартеев: «ДВ-Цементом», по-моему, Лебедев Максим Юрьевич.

Гособвинитель (1): Скажите, пожалуйста, а кто сейчас возглавляет группу компаний «Востокцемент»?

Шпартеев: Сейчас генеральный директор Сысоев Алексей Николаевич.

Гособвинитель (1): Вам известно, по чьей инициативе, чьим решением он назначен на эту должность?

Шпартеев: Нет, неизвестно.

Гособвинитель (1): Скажите, пожалуйста, за время вашей работы в группе компаний «Востокцемент» вы как можете охарактеризовать это предприятие? Оно прибыльное было или нет, если вам это известно? Или убыточным?

Шпартеев: «ДВ-Цемент»?

Гособвинитель (1): В целом группу компаний «Востокцемент».

Шпартеев: Нет, то есть ни в какие документы финансовые нас не посвящают, вот есть у меня свой круг обязанностей, я за него отвечаю. 

Гособвинитель (1): Не знаете, да? И последний вопрос. Вы, отвечая на вопрос моего коллеги, сослались на то, что вам даже служба кадров озвучила, что Игорь Сергеевич, соответственно, зарубил вам отпуск. Правильно мы вас поняли?

Шпартеев: Да, вы правильно поняли.

Гособвинитель (1): То есть служба кадров вам не сказала просто, что вам зарубили отпуск, а прямо сослалась на Игоря Сергеевича?

Судья: Нет, подождите, вы ответили, что шеф, как я полагаю, Пушкарев Игорь Сергеевич зарубил отпуск. 

Шпартеев: Нет, я тут не предполагаю, просто вопрос звучал-то в этом (неразборчиво).

Гособвинитель (1): Нет, вот именно, что шеф – это Игорь Сергеевич, соответственно, «шеф зарубил отпуск» – это слова не Андрея Сергеевича, а какого-то представителя из службы кадров, правильно?

Шпартеев: Да.

Гособвинитель (1): А не помните, кого конкретно?

Шпартеев: Клименкова Надежда Диомидовна. 

Гособвинитель (1): Все, спасибо, нет вопросов.

Судья: От представителя потерпевшего новые вопросы поступили?

Представитель потерпевшего МУПВ: Нет.

Судья: У защитников, подсудимых?

Третьяков: Мы не имеем вопросов, Ваша честь.

Судья: Пожалуйста.

Гособвинитель (1): У нас ходатайство будет, Ваша честь, тогда, если (неразборчиво).

Судья: По поводу допроса?

Гособвинитель (1): Да-да, конечно.

Судья: Да, пожалуйста.

Гособвинитель (1): Ваша честь, мы просим огласить протокол допроса указанного свидетеля, он находится в 33-м томе на листах дела 65–69. Противоречие существенное, которое является основанием для оглашения данного протокола, находится на листе дела 68, прочитаю его. В период с 2012 года я присутствую на рабочих совещаниях, которые проводит руководство компании. В настоящее время Беляев проводит совещания. Также эти совещания проводил Пушкарев Андрей Сергеевич, когда работал в должности генерального директора предприятия. На этих совещаниях никогда не присутствовал Пушкарев Игорь Сергеевич. С последним я незнаком лично и никогда его не видел в офисе компании. Имеет ли он какое-либо отношение к деятельности компании, мне неизвестно. Наисущественнейшие противоречия. В связи с этим просим огласить.

Судья: Хорошо. Обсуждается… Представитель потерпевшего?

Представитель потерпевшего МУПВ: На усмотрение суда.

Судья: Что?

Представитель потерпевшего МУПВ: На усмотрение суда оставим решение.

Судья: Защита?

Третьяков: На усмотрение суда.

Судья: Суд постановил на основании части 3, 281 ПК РФ на основании противоречий, указанных государственным обвинителем, огласить показания свидетеля Шпартеева, том 33, листы дела 65–69. Пожалуйста, государственный обвинитель.Читайте показания.

Гособвинитель (1): Спасибо, Ваша честь. Александр Васильевич, оглашается протокол вашего допроса, в 33-м томе на листах дела 65–69 он располагается. Послушайте внимательно. 22 июля 2016 года вы были допрошены. Явились на допрос с адвокатом Топольсковой. Допрашивал вас следователь Круглов (неразборчиво). И по существу заданных вопросов вы пояснили следующее: «В должности заместителя генерального директора ООО «Востокцемент» по снабжению я работаю с середины июля 2012 года. До этого времени, а именно с ноября 2010-го до июля 2012-го, я работал в должности управляющего ДИЗ. С ноября 2006 года по ноябрь 2010-го я работал в должности менеджера активных продаж в «ДВ-Цементе». Устраивался я в «ДВ-Цемент» самостоятельно, через биржу труда. Знакомых в этой компании у меня не было. Первая моя работа в «ДВ-Цементе» (неразборчиво), указанная компания являлась бытовым структурным (неразборчиво) строительных материалов, производимых на предприятии холдинга «Востокцемент», а именно: ДСЗ, ВБЩЗ, «Якутцемент», «Спасскцемент», «Теплоозерский цементный завод». Управляющим «ДВ-Цементом» в период моей работы  была Кожаева. Примерно в 2007–2008 году, когда я работал в «ДВ-Цементе», я выступил с инициативой заключения договоров купли-продажи строительных материалов, производимых нашим холдингом, с МУПВ «Дороги Владивостока». Идея о заключении договора купли-продажи с МУПом мне пришла в связи с тем, что я знал о том, что данное предприятие занималось ремонтом и содержанием дорог Владивостока. Данная информация имелась в сети Интернет. В тот период я лично посетил офис МУПа. Насколько я помню, предприятие в то время находилось на улице Адмирала Корнилова во Владивостоке. На предприятии я встретился с директором, по-моему, по фамилии Дементьев, объяснил ему все условия, при которых мы готовы поставлять строительные материалы. При переговорах с Дементьевым было озвучено условие, а именно предоставление отсрочки платежа за поставку стройматериалов. «ДВ-Цемент» был готов предоставлять МУПу так называемый товарный кредит. В тот период «ДВ-Цемент» многим клиентам, приобретавшим строительные материалы, предоставлял отсрочку платежей. Кроме этого, при проведении переговоров я со стороны «ДВ-Цемента» озвучил Дементьеву возможность предоставления скидки на стоимость продукции в случае приобретения больших объемов. Дементьев был согласен с предложенными мной условиями. О проведенных переговорах я доложил непосредственному руководителю Кожаевой. Она была согласна заключить договор по продаже стройматериалов с МУПом. Кожаева, скорее всего, согласовывала заключение договора с руководством группы компаний «Востокцемент». Кто именно в то время являлся генеральным директором «Востокцемента», я уже не помню. Через некоторое время, насколько я помню, в 2008 году, между МУПВ «Дороги Владивостока» и «ДВ-Цементом» в лице Кожаевой был заключен договор по продаже стройматериалов. Могу сказать, что мне никто из руководства «Востокцемента» не давал указаний о проведении переговоров с МУПом для последующего заключения договора. Кроме этого, таких просьб и указаний мне не давали и работники администрации Владивостока. Решение об установлении финансово-хозяйственных отношений…

По техническим причинам аудиозапись прервана. 

Шпартеев: …непонятен вопрос.

Гособвинитель (1): Вы подтверждае… Вы сказали, что это ваши показания, это мы поняли. То есть никто за вас не пришел и не дал их. А то, что изложено в этом протоколе, соответствует действительности? Вы не лгали следователю? Вот в чем вопрос.

Шпартеев: Ну получается, что в разрезе о том, что Игорь Сергеевич… да, получается, что данные были искажены. 

Гособвинитель (1): Ну давайте называть вещи своими именами. Вы неправду сказали следователю? Искажены – это немножко о другом, а когда вы на черное говорите белое, это разные вещи. Дайте мне, пожалуйста…

Шпартеев: В разрезе, получается, этих данных, да, то есть следователю была сказана неправда. 

Гособвинитель (1):  Вот в названном мной противоречии вы сказали неправду, да? 

Шпартеев: Да.

Гособвинитель (1): Скажите, пожалуйста, по какой причине вы сказали неправду, будучи предупрежденным следователем об уголовной ответственности за дачу ложных показаний? 

Шпартеев: Значит, на тот момент, когда произошло задержание, тогда еще ну то есть лично у меня в голове было как бы не совсем понимание и осознание того, что происходит. И были попытки, возможно, как-то помочь, наверное, Игорю Сергеевичу, потому что понимание о том, что он, будучи главой города Владивостока, не имеет возможности занимать должность коммерческую, да. Ну это понимание, конечно же, было. Мы же не дети.

Гособвинитель (1): Хорошо, что оно у вас было, у нас некоторые кадровые сотрудники этого не знают. Так, и таким образом вы хотели помочь Игорю Сергеевичу избежать уголовной ответственности, да? Скажите, пожалуйста, а почему вы сейчас решили дать те показания, которые мы здесь сегодня услышали?

Шпартеев: Во-первых, нельзя же бесконечно говорить неправду, тем более… ну и плюс ко всему, насколько мне понятно, сейчас Игорь Сергеевич уже не является главой города Владивостока. Вот руководствуясь этими соображениями… 

Гособвинитель (1): В какой момент вы приняли решение, что больше нельзя говорить неправду?

Шпартеев: Да, наверное, в тот момент, когда давал показания. Ну то есть желание как-то не то что разобраться… все равно все, что произошло тогда, не сильно понятно. Наверное, тогда уже были противоречия, на тот момент, когда я давал те показания. Именно в разрезе того, что озвучил Игоря Сергеевича. 

Гособвинитель (1): Понятно. Скажите, пожалуйста, вы на момент вашего допроса знали, в чем обвиняются Игорь Сергеевич и Андрей Сергеевич? Вот в 2016-м, когда допрашивались? 

Шпартеев: Нет-нет, не знал. 

Гособвинитель (1): Не знали. А почему вы подумали, что ему это может навредить, соответственно? Вы знали, что ему вменяются преступления, которые связаны с…

Третьяков: Ваша честь, по-моему, свидетель ответил на этот вопрос, ему неизвестно было о предъявленном обвинении. Это первое. А второе то, что он связывал это с тем, что Игорь Сергеевич Пушкарев не имел права заниматься коммерческой деятельностью, работая в должности главы города.

Судья: Нет, ну давайте уточним. Почему вы подумали, что это может навредить Игорю Сергеевичу? 

Шпартеев: Я уже озвучил. То есть потому, что… я хоть и не совсем соображаю в законах, но о том, что чиновник не имеет права занимать там… давать указания или заниматься там коммерческой деятельностью…

Судья: Нет, ну имеется в виду то, что, если вы не знали обвинения, может, его там за нарушение ПДД.

Гособвинитель (1): Вот, да.

Судья: С тяжкими последствиями там какими-нибудь. 

Шпартеев: Ну при нарушении ПДД не закрывают в офисе там на 8 часов всех сотрудников. И не перекрывают всем доступ в туалет, и не сидят все там по 8 часов голодные. За нарушение ПДД такого нет, не бывает. А за то, что сотрудник, чиновник, грубо говоря, в коммерческой организации там отдает указания, за такое, возможно, и бывает. Именно исходя из этих соображений в этот момент…

Судья: То есть исходя из вашей осведомленности о проведенных мероприятиях…

Шпартеев: Ну а как о них быть неосведомленными, если там…

Судья: …в «Востокцементе», в офисе там.

Шпартеев: …достаточно все было жестко.

Гособвинитель (1): Понятно. Скажите, пожалуйста, в ходе допроса, ну как бы достаточно формальный вопрос учитывая, что вы были с известным адвокатом Топольсковой, может быть, следователь Круглов все равно умудрился какое-то к вам психологическое насилие применить, физическое?

Шпартеев: Нет.

Гособвинитель (1): Нет. Культурно вел допрос, не давил на вас, никакого воздействия не пытался на вас оказать, чтобы вы давали определенные показания, кого-то оговорили?

Шпартеев: Следователь?

Гособвинитель (1): Да.

Шпартеев: Нет.

Гособвинитель (1): Понятно. Нет вопросов, Ваша честь.

Гособвинитель (2): Ваша честь, вопрос разрешите? 

Судья: Да, пожалуйста.

Гособвинитель (2): Скажите, пожалуйста, свидетель, а что помешало вам раньше, еще в период предварительного следствия, прийти и дать правдивые показания о роли Игоря Сергеевича, по вашему мнению, в управлении «Востокцементом», холдингом «Востокцемент»? 

Шпартеев: Не привлекали, ну не требовалось.

Гособвинитель (2): Нет, а ваша-то инициатива почему не проявилась? Что вам помешало самому прийти к следователю и рассказать об этом?

Шпартеев: Ну я, наверное, отвечу принципом – подальше от начальства, поближе к кухне. То есть зачем ходить и (неразборчиво).

Гособвинитель (2): Следователь, который вас допрашивал, каким-то образом являлся вашим руководителем?

Шпартеев: Нет, не являлся никаким руководителем, но принцип, он достаточно понятный, мне кажется: зачем ходить к власти и зачем что-то рассказывать лишний раз? Вот сейчас вызвали, допрашивают, и я даю показания, как считаю нужным.

Гособвинитель (2): Так. Хорошо. Понятно. Скажите, пожалуйста, а вы что, считаете, что вот теперь вот те показания, которые вы дали в данной части, не могут никоим образом повредить Игорю Сергеевичу Пушкареву с учетом предъявленных ему обвинений? Вы вообще знаете, какое обвинение ему предъявлено, в чем? Или вас, может быть, кто-то посвящал, вам рассказывал о том, в чем его обвиняют?

Шпартеев: Нет, обвинение мне неизвестно, то, что ему сейчас вменяют, я не знаю.

Гособвинитель (2): Так. Ну а вот в связи с этим вы не боитесь, что ваши показания могут ему навредить? Вот которые сегодня дали? В том числе уточнения вот в этой части, о которой вас сейчас спрашивают относительно управления Игорем Сергеевичем холдингом «Востокцемент»?

Поликарпов: Ваша честь, прошу снять этот вопрос, поскольку свидетель уже ответил и назвал причину изменения показаний в сегодняшнем судебном заседании, отвечая на это. Это опять об одном и том же задаем вопрос с разных… разными словами.

Судья: Ну ответ-то какой-то будет у нас - да-нет. Что теперь делать? Данные показания не могут повредить?

Шпартеев: Нет. Не боюсь.

Гособвинитель (2): Что?

Шпартеев: Не боюсь. Нет.

Гособвинитель(2): Почему? Не могут повредить?

Шпартеев: Потому что я думаю, что Игорь Сергеевич сейчас уже не является главой города Владивостока. То есть сейчас эти показания ему повредить не могут. 

Гособвинитель (2): А вы считаете, что обвинения его связаны именно с его деятельностью как главы города Владивостока?

Судья: Уже этот вопрос…

Шпартеев: В данном случае не считаю.

Гособвинитель (2): В данном случае не считаете. Хорошо. Нет вопросов. 

Судья: Еще вопросы будут по поводу оглашенных у представителя потерпевшего?

Представитель потерпевшего МУПВ: Нет.

Судья: У защиты будут вопросы?

Третьяков: нет.

Судья: Допрос свидетеля завершен, спасибо большое, свидетель, можете быть свободны либо остаться в зале заседания. Паспорт вам уже вернули.

Гособвинитель (1): Ваша честь, последний вопрос, ну, формальный тоже. В остальном вы свои показания по содержанию подтверждаете или еще какие-то нюансы есть, с которыми вы не согласны?  

Шпартеев: Вы имеете в виду первую часть, которая была озвучена?

Гособвинитель (1): Ну не первая, тут, в принципе, все, что мы сейчас обсуждали, – это один-единственный абзац. А все остальное соответствует действительности или что-то еще изложено неверно?

Шпартеев: Соответствует. 

Гособвинитель (2): Ваша честь, разрешите еще один вопрос? Скажите, пожалуйста, а Пушкарев Владимир Сергеевич сейчас какое-то отношение имеет к руководству компанией «Востокцемент»?

Шпартеев: Это мне вопрос?

Гособвинитель (2): Вам.

Шпартеев: Генеральный директор.

Гособвинитель (2): Тоже генеральный? У вас два генеральных? Скажите, пожалуйста, что входит в круг компетенций Владимира Сергеевича и что входит в круг компетенций Сысоева? 

Шпартеев: Что входит в круг компетенций Владимира Сергеевича я не знаю, а Алексей Николаевич отвечает за операционную деятельность. 

Гособвинитель (2): Скажите, пожалуйста, а в чем тогда заключается роль Владимира Сергеевича как генерального директора?

Шпартеев: Не знаю, не берусь (неразборчиво).

Гособвинитель (2): Понятно.

Судья: Все? Больше нет вопросов? Не появилось вопросов? 

Защита: Нет.

Судья: Хорошо. Все, можете быть свободны, спасибо. 

Поделиться: